Хакер и ведьма
Шрифт:
Марина еще долго что-то говорила о приметах, в которые верили ее бабушка с дедушкой, о приколах ее подруг и друзей. Я слушал эту информацию уже вполуха, размышляя одновременно о причудах, которые выкидывает человеческая психика.
А состояние этой субстанции у меня лично в последние дни вызывало определенные опасения. Гробы на моих «Жигулях», электрические кресты, гормональные бури, навеянные весной и подстегнутые массажем, который делала мне Лариса… Словом, полный кошмар. И полное отсутствие четкого направления
Из состояния задумчивости меня вывел знакомый голос, который на протяжении последних нескольких дней преследовал меня как в мыслях, так и наяву.
– Даша, как дела на личном фронте? Линочка, здравствуй, – с ехидцей в голосе произнесла Крикунова, обращаясь к двум верстальщицам.
Ее тон резко контрастировал с тем, которым она говорила сегодня утром, когда мы встретились у больницы. Похоже, нескольких часов ей хватило для того, чтобы возвратить себе обычное жизнерадостное настроение.
– Здравствуйте, – сухо отозвалась Корнеева, посчитав, видимо, информировать Ларису о состоянии ее личных дел делом ненужным и унижающим ее достоинство.
Кобелева никак не отреагировала на приветствие, все теми же меланхоличными движениями продолжая двигать компьютерную мышь.
– Де-вуш-ки! – акцентированно обратилась к ним Крикунова. – Мне от вас срочно нужен дистрибутив Пейджмейкера. У нас он нечаянно «слетел».
– В ящике возьмите сидюк, – не поворачивая головы, равнодушно сказала Корнеева.
– Спа-си-бо, Дашенька, я чувствую, что на личном фронте у тебя без изменений, – со своим обычным кокетством произнесла Лариса и полезла в ящик шкафа.
Она уже было открыла ящик, как заметила меня. Ее взгляд вдруг погрустнел, и она сочувственно мне кивнула, как бы напоминая о том, что нам пришлось пережить вместе волей случая вчера вечером и сегодня утром. Мое появление в стенах Тарасовского информационного центра было воспринято ею как должное. Чего нельзя было сказать обо мне, так как я уже начал думать, что эта женщина ходит за мной как рок.
В этот момент дверь открылась, и в комнату вошел человек, взглянув на которого, я понял, откуда я знаю Лину Кобелеву. Это был некто Дима Шалин, тот самый человек, который приходил с ней на панихиду Аркадия Нижегородцева. Неожиданно к нему обернулась Крикунова и одарила его лучезарной улыбкой:
– Димуля, привет.
Шалин ответствовал ей широкой улыбкой.
– Какими судьбами?
– Да вот, зашла за дистрибутивом Пейджмейкера.
– Позвонила бы мне, я по старой памяти тебе и установил бы… – сказал Шалин.
Лариса сделала ему глазки, и Шалин впился в нее неподвижным и, как мне показалось, похотливым взглядом.
Краем глаза я неожиданно отметил, что движения мыши под рукой
– Дима, у меня для тебя приятные новости.
Шалин удивленно поднял брови и вопросительно посмотрел на Кобелеву.
Тут в комнату буквально влетел Нырялов и, заикаясь, сказал:
– Гермоген умер. Сердечный приступ. В реанимации Первой Советской.
– Когда? – вырвалось у меня.
– Буквально час назад. Мне только что позвонил знакомый из епархии.
Из соседней комнаты донесся голос Малявского, прозвучавший словно приговор суда:
– Гермогена – в топ-ньюс, Зубова – в основной блок…
Тем временем Нырялов, находившийся в состоянии крайнего возбуждения, подошел ко мне и сказал:
– Валерий Борисович, нам надо поговорить.
Я поднялся, и мы с ним прошли в курилку через комнату, в которой Марина строчила на клавиатуре компьютера сообщение о смерти архиепископа.
– Вы должны найти истину, Валерий Борисович, – категорично заявил Нырялов, когда мы закурили. – Все это уже слишком серьезно.
Я, к тому времени совершенно ошеломленный валом произошедших событий, оказался в состоянии лишь утвердительно кивнуть головой. Поскольку в моей голове все смешалось, мне оставалось только ждать того момента, когда я все изложу Приятелю и отдам дело в его железные руки.
– Мне надо подумать. Информации у меня пока достаточно, – сказал я, гася сигарету и застегивая плащ. – Я поеду домой.
Дома меня ждал неприятный сюрприз. Я соврал Нырялову – я и не собирался думать насчет дальнейшего направления своих действий. Откровенно говоря, дело, в которое меня угораздило вляпаться, мне все меньше и меньше нравилось. И все потому, что я абсолютно не понимал, что на самом деле происходит. С одной стороны – череда таинственных смертей, гробы во сне и наяву, с другой стороны – весна, гормональные бури и страстное желание, которое пробудила во мне Лариса.
Не будучи в состоянии разложить все по полочкам, отделить зерна от плевел, я как всегда рассчитывал на Приятеля. Но он-то и явился автором неприятного сюрприза.
Я активизировал монитор и написал в командной строке: ХОЧУ ПОДБРОСИТЬ ТЕБЕ ИНФОРМАЦИЮ, ожидая увидеть в ответ привычное – ЗВУКОВОЙ АНАЛИЗАТОР ЗАГРУЖЕН РЕЗИДЕНТНО. ГОВОРИТЕ. Однако, к моему удивлению, этого не произошло. Приятель просто выдал мне свои прежние рекомендации без каких-либо комментариев. Причем предложение ПОДАРИТЬ ДВА КИЛОГРАММА МАНДАРИНОВ СЫНУ ЛАРИСЫ КРИКУНОВОЙ вызвало во мне особое раздражение.
Поразмыслив секунду-другую, я как на спусковой крючок нажал последовательно клавиши ctrl, alt и del. «Время прочищать мозги», – констатировал я. Приятель выполнил операцию перезагрузки как обычно и снова обдал меня стандартным маздаевским сигналом загрузки.