Хаджи
Шрифт:
Али Рахману были поручены новые инвестиции. Не будучи искушен в международ-ных финансах, он обладал врожденной практичностью.
Фавзи Кабир давно уже завел в Швейцарии операционную базу, а во время войны проявил большое искусство в тонком деле торговли оружием и отмывании и прятании де-нег. Когда один из царственных князей за игорным столом в Монте-Карло спустил за два-дцать часов почти полмиллиона долларов в долговые расписки и не смог покрыть недос-тачу, он стал кандидатом на тюрьму. Фавзи Кабир по-умному вытащил из беды проиграв-шегося принца - шаг, не оставшийся
Кабир мог предложить целый набор финансовых услуг, интересных капиталовложений, выгоднейших займов, бесследно скрывающих миллионы. Он доставал огромные суммы для Саудов с огромными комиссионными для себя и переехал в Цюрих - коронован-ный город тайных банковских счетов. Эфенди оставалось только сидеть за столом в своем особняке в Цолликоне и оценивать бесконечных просителей из банков, торговцев оружи-ем, контрабандистов наркотиков, барахтающихся маленьких стран с месторождениями полезных ископаемых.
Ныне королевская семья была занята пристраиванием своих молодых наследников в американские и английские университеты. На континенте их теперь было пятьдесят, каж-дый со своей свитой. Кабир ведал их средствами, покрытием карточных долгов, их гости-ничными счетами по пятьдесят тысяч долларов, покупками ими драгоценностей и автомо-билей, домогательствами европейских баб. Он изымал их нарушения из документов и спас королевскую семью от многих грозивших ей унижений.
Когда Объединенные Нации потребовали созыва арбитражной конференции для рассмотрения спорных послевоенных арабских претензий, Кабир подстроил так, чтобы она собралась в Цюрихе, а себя провозгласил главой одной из палестинских делегаций. Принц Рахман предоставил обширную виллу в лесистом районе Цюрихберг, и они сгово-рились вдвоем манипулировать конференцией. Открылась новая страница саудовского политического мышления: использование огромных нефтяных доходов наряду с шантажом и незаконным переманиванием сторонников. Принц понимал, что, управляя хитро-умностью Фавзи Кабира, он смог бы управлять и арабским миром или по крайней мере манипулировать им по прихоти Саудов.
Первым шагом Кабира было получение от всех арабских стран и делегаций подпи-сей под соглашением, что никто не может самостоятельно вести переговоры или заклю-чать договоры с евреями. Сауды не сражались на войне, кроме символических подразде-лений, и не были связаны с беженцами. Их главные цели состояли в том, чтобы добиться реванша мусульманской и арабской чести за оскорбление, нанесенное их мужественности евреями, и заявить претензии на лидерство в арабском мире. Единый арабский фронт, ко-торый они помогали создать, теперь ломали трое подонков, представляющих беженцев Западного Берега.
– Почему мы не можем убить этих беженских собак?
– спросил Али Рахман.
Фавзи Кабир, с пузом, покоящимся на коленях, сидя на краешке стула, вежливо от-казался от вазы с фруктами, вид которых этим утром вызывал у него дискомфорт больше, чем обычно.
– Дело вот в чем. Мы у швейцарцев в гостях. Мы у них в шатре, говоря по-нашему. Они сделали себе карьеру на том, чтобы не втягиваться в войны
– Тогда мы заберем свои деньги и положим их еще куда-нибудь!
– Если бы было так просто, ваше высочество. Они создали себе громкую репутацию, что с большой нежностью заботятся о деньгах. Нигде больше в мире деньги не бывают в такой безопасности. Мы можем ночью спокойно спать. Это швейцарская культура, швей-царское новшество. Если мы начнем стрелять в Цюрихе, они не задумываясь вышвырнут нас вон. Они таки вышвырнут. Кроме того, мой принц, убийство беженцев создаст нам плохой имидж у прессы.
– Не понимаю, что это за идиотская пресса, если ею не может управлять королевская семья или правительство.
– Согласен, это ужасная система, но западная пресса очень сильна. Они могут сде-лать все что угодно из ничего, и нашему благородному делу это не сулит ничего хороше-го.
– Королевская персона не имеет никаких прав, - проворчал Рахман.
– Да, западные люди ведут себя очень странно, - согласился Кабир.
– Ну ладно, если нельзя избавиться от этих собак веками испытанным способом, то давайте купим их лояльность. Они хотя бы не обойдутся нам так же дорого, как другие делегации.
– Опять, мой принц, дикая ситуация. Ни Чарльз Маан, ни хаджи Ибрагим не берут взяток.
– Что? Я не могу этому поверить!
– Знаю, но ведь они очень больные, предубежденные люди. Наверно, мы сможем до-тянуться до шейха Таджи. Отличная мысль - отколоть его от остальных двоих. Это здоро-во ослабит их делегацию. Блестящая мысль, мой принц.
– Тогда займитесь им, Кабир.
– Сейчас же, ваше высочество. Однако Таджи может попросить, чтобы его взятка со-стояла в разрешении переселиться, может быть, даже в Саудовскую Аравию.
– Это меня сердит, и мой дед никогда этого не позволит. Наше золотое правило - переселения беженцев быть не должно.
– Да, мой принц, вот именно, никакого переселения. В таком случае у меня должна быть свобода сделать Таджи какое-нибудь красивое предложение. Скажем, давайте сдела-ем его специальным советником его величества Ибн Сауда по делам беженцев.
– Сколько надо?
– Насколько важно то, что мы их расколем?
– Сто тысяч?
– Али Рахман рискнул начать снизу.
– Долларов, - быстро добавил он.
– Сто тысяч... стерлингов, - ответил Кабир.
Принц спросил себя, сколько из этого Фавзи Кабир прикарманит. Но в конце концов это жалкие крохи, если уж делать инвестицию. Он кивнул Кабиру, чтобы тот продолжал.
– Теперь о тех двоих, - продолжал Кабир, - давайте дадим им мандаты.
– Вы с ума сошли!
– Пожалуйста, дайте мне закончить. Правила конференции таковы. Мелкие комите-ты, созданные из всех делегаций, должны будут работать на те требования и ту повестку дня, которую мы представим Международной арбитражной комиссии. Чарльз Маан и хаджи Ибрагим утонут в этих комитетах. И пусть спорят хоть целую вечность о том, сколько волос на шее у верблюда.