Хаб

Прягин Владимир

— Вы ко мне обращаетесь?

— Безусловно. Кто с вами здесь сравнится? Пребываю в экстазе из-за того, что буду видеть вас каждый день. Вы ведь тоже приехали на курсы ямщиков? И дайте угадаю — вы с северного моста? Землячка риттера Янсена?

— Да, вы правы.

В её голосе проскользнула лёгкая неуверенность, и я заподозрил, что с ней никто ещё не говорил в таком тоне.

— Но почему вы чествуете меня королевским титулом? — спросила она, нахмурившись. — Я только герцогиня.

— Не расстраивайтесь, — сказал я, — дело житейское. Геральдическая

формальность. На бумаге, может, и есть кто-то круче вас, но в реальности вы — абсолютно вне конкуренции. Это я вам ответственно заявляю.

По мере моего спича, глаза у неё распахивались всё больше. Я едва удержался, чтобы не сделать снимок на телефон. Но кайф обломал новый персонаж — ещё один блондин-переросток, выскочивший из домика вслед за ней.

— Хильда, — рявкнул он, — с тобой всё в порядке?

— Всё хорошо, Бьёрн. Не беспокойся.

— Он тебя оскорблял?

Хильда затруднилась с ответом — сама пыталась понять, как относиться к происходящему. Я поинтересовался:

— Ваше величество… то есть, тьфу, ваша светлость, неужели вы несвободны? Он ваш жених? Это просто несправедливо. В таких условиях я отказываюсь работать. Немедленно вернусь на свой берег, чтобы прозябать там в печали и бесприютности.

— Это мой брат, — сказала она. — Но вы, сударь, не представились, хотя первым заговорили со мной.

Я не успел ответить — снова помешал Бьёрн:

— Не мечи бисер, Хильда. Разве не видишь? Это фигляр с плебейского берега, где не имеют понятия об элементарных нормах приличия. Я даже на поединок не могу его вызвать — это будет уроном для моей чести. Разве что проучу без оружия, если он продолжит хамить.

— Полегче на поворотах, легенда севера, — сказал я. — Не, если есть желание получить в табло, то могу устроить, со всей рабоче-крестьянской щедростью. Но я пока занят. Мне надо извиниться перед прекрасной дамой, я был несдержан…

Бьёрн уже закатывал рукава рубахи. Мне закатывать было нечего — я приехал в футболке. Но Хильда строго сказала:

— Немедленно прекратите. Я не позволю вам махать кулаками и позорить меня перед будущими коллегами. А перед руководством — тем более.

Брата она для верности придержала за локоть. Бьёрн засопел обиженно, как детсадовец, которому не дали конфету. Я констатировал:

— Вы ещё и мудры, блистательная. Действительно, мордобой до начала курса — как-то не комильфо. Ваш братец погорячился. И да, меня зовут Тимофей.

— Приму к сведению, — сказала она. — А теперь прошу меня извинить, у нас ещё дела в городе.

Она потащила Бьёрна в сторону улицы. Вышагивала модельной походкой, а он брёл рядом. Картина маслом — белый медведь и дрессировщица-блонди.

Мне надо было туда же, но я не стал нагнетать. Выждал с полминуты и только тогда отправился вслед за ними, неспешным шагом. В четвёртом домике дверь была приоткрыта, в щель выглядывала девчонка — но спряталась, едва я её заметил.

Сев на байк, я поехал на юго-восток. Встретил по дороге трамвай, и тот удивлённо звякнул — красно-оранжевый и со скруглённой мордой.

Я пересёк пролив по

мосту. Добравшись до Космограда, остановился и оглянулся. Остров ещё просматривался, но через секунду что-то сверкнуло в той стороне, как в зеркале, и он пропал из виду. А затем я вдруг осознал, что куда-то делся и мост. На месте воды была теперь транспортная развязка с выездом на шоссе.

Осталась только уверенность — пролив я увижу вновь, когда захочу.

Подмосковный город жил своей жизнью, и мне потребовалась минута, чтобы переключиться мысленно, встроиться в этот ритм, не таращась на встречных и поперечных.

Остаток дня прошёл в неприятных хлопотах.

Мне оформили-таки все бумажки об отчислении, с подписями и штампами. Отважная Оля порывалась устроить бучу, вплоть до визита к ректору, но я успокоил её, как мог. Отзвонился Максу, сказал, что возникли срочные семейные обстоятельства и я не смогу съездить на гулянку. Освободил комнату в общежитии. Комендантша охала удивлённо, с явным сочувствием — и разрешила оставить у неё чемодан. Я пообещал забрать его позже, а вещи первой необходимости запихнул в спортивную сумку, чтобы взять её за пролив.

Со звонком родителям я тянул до последнего.

Набрал номер ближе к полуночи, когда у них там, на Сахалине, уже наступило утро. Но так и не пересилил себя, не смог им признаться, что меня выгнали из Академии Космофлота. Тем более что рассказ о магических ямщиках звучал бы по телефону дико.

В итоге я им соврал, что до середины августа улетаю на практику в астероидный пояс. Угрюмо выслушав поздравления, дал отбой. Подумал — за это время всё прояснится. Либо я доучусь на острове и подпишу контракт, либо пошлю всех на фиг и вернусь на советский берег, чтобы искать нормальную, человеческую работу. Короче, будет конкретика, которую можно преподнести родне.

Заскочив на заправку, я в полпервого ночи снова въехал на мост.

Фонари вдоль перил тянулись святящейся вереницей, а впереди, над островом, виднелась «ротонда», тоже подсвеченная. Назавтра мне предстоял первый день учёбы.

Глава 4

Утром я заглянул в столовую.

К моему разочарованию, никаких магических штучек там не нашлось. За раздаточной стойкой хозяйничала тётка в белом переднике, посетители подходили с подносами, переговаривались между собой, знакомились.

Для себя я отметил два интересных факта. Во-первых, все, кто пришёл на завтрак, были моими сверстниками — на курсы, видимо, брали именно в этом возрасте. Во-вторых, парней и девчонок было примерно поровну. Совпадение или коварный план — пока оставалось только гадать.

Я взял себе три поджаристых тоста с сыром и ветчиной. Кофе в меню отсутствовал, зато чай был крепкий, душистый. Я попросил добавить побольше сахару и ещё раз оглядел зал, прикидывая, с кем пообщаться.

Из дальнего угла на меня предостерегающе зыркнул Бьёрн, сидевший, разумеется, с Хильдой. Но я не стал их тревожить. Подсел к трём парням, которые оживлённо о чём-то спорили у окна.