Хаб

Прягин Владимир

— Не совсем так, — ответил Янсен. — Ваш мир присоединился к хабу недавно. Регулярное транспортное сообщение ещё не открыто, ведётся предварительная работа. Согласовываются условия, идут переговоры с участием чиновников и экспертов. К зиме, насколько я знаю, будет официальное объявление в вашей прессе. А пока проход по мосту — спонтанно-интуитивный. И это тоже один из способов выявить одарённых. Переходы без посторонней помощи легче даются людям, психологически нацеленным на дальние путешествия. И происходят обычно после всплеска эмоций. Так

всё это работает.

Я вышел в коридор и задумался.

Значит, на моём берегу про хаб уже знают, пусть и в узких кругах. И товарищ Павлов с деканом меня намеренно спровоцировали, чтобы я использовал дар и увидел мост. Великие комбинаторы, ёжкин дрын…

Нет, я не отрицаю, приключение — супер. И, рассуждая сухо, я им должен быть благодарен. Но я, во-первых, стремился в космос, с детства мечтал. А во-вторых, ненавижу, когда мною манипулируют, пусть даже для моего же блага…

Ну, и практический вывод. Если я в их глазах — ямщик, а не космолётчик, то отчисление состоялось по-настоящему. Теперь уже можно не ломать голову. А раз так, сконцентрируюсь на новых задачах.

Я отыскал завхоза.

Это был низенький мужичок-колобок в мешковатой пиджачной паре. Он обильно потел и беспрестанно вытирал лысину носовым платком, который сгодился бы и в качестве скатерти, если исходить из размера.

— Чего ж ты, парень, до последнего-то тянул? — спросил завхоз укоризненно. — В правилах же разжёвано — до полудня сегодня надо было явиться. Месяц в запасе был. Как детишки малые, вот честное слово…

— Виноват, — сказал я, — накладка вышла. Я с юго-востока, с нового направления. Мы люди степенные, запрягаем долго. Пока почешемся, пока раскачаемся. Прошу войти в положение и ногами не бить.

— С нового моста, говоришь? Хм… Ладно, балабол, давай поглядим, прикинем, что у нас с фондами…

Каморка у завхоза была забита, что называется, под завязку. На стеллажах вдоль стен размещались ящики с инструментами, амбарные книги, ёмкости с краской и малярные кисти. В углу приткнулась бензопила. С потолка свисала на проводе лампочка ватт на сорок.

Сидя за столом, он открыл потрёпанную тетрадь в клеёнчатом переплёте, сверился с какими-то записями. Порылся в выдвижном ящике и выложил передо мной стальную пластину — восьмиугольную, размером с ладонь.

— Палец приложи. И имя назови чётко.

— Тимофей Рябцев.

Мой большой палец, как показалось, примёрз к восьмиугольнику на секунду, а по каморке пронёсся ледяной смерч. Но бумаги на столешнице даже не шелохнулись.

Когда смерч сгинул, я убрал руку. На металлической поверхности появились непонятные буковки в две строки.

— Это мой документ теперь? — спросил я.

— Угу. Можешь в банк сходить. Откроешь там счёт, а железку к нему привяжут. Деньги с твоего берега сменяют по курсу. Это если вдруг в городе чего прикупить захочешь. Так-то харчи у нас тут бесплатные, пока учишься. Завтрак, обед и ужин.

— Уже неплохо. А как у вас тут с бензином?

Насколько чистый? В мой мотоцикл можно залить?

— Это тебе к алхимику надо, он разберётся. За углом лавка — скажешь, что от меня. Ну, и знак покажешь, он скидку сделает. А вообще, на трамвае можешь задаром ездить в эти недели. И вот, держи.

Он протянул мне ключ, на котором были выгравированы два символа — что-то вроде игреков, перевёрнутых вверх ногами:

— Коттедж двадцать два. Последний в ряду, на заднем дворе. Иди заселяйся. Так, что ещё? Столовая в пристройке, увидишь. Обед профукал уже, а ужин там с шести до семи. Если вопросы будут, то заходи.

На этом мы распрощались.

Через неприметную дверь я вышел из башни на задний двор. Хотя тот скорее напоминал парк — и по виду, и по размерам. Раскидистые деревья, солнечные прогалины, асфальтовые дорожки.

За деревьями впереди и слева просматривалось трёхэтажное здание — сероватая кирпичная кладка, прямоугольный фасад. Сразу ощущалось что-то кондово-школьное. Здравствуй, учебный корпус.

Правее обнаружились маленькие одноэтажные домики — деревянные, с двускатными крышами. Они выстроились в шеренгу, почти соприкасаясь боками. Мне вспомнились мотели из американских фильмов.

Я подошёл к последнему домику. На двери были те же символы, что и у меня на ключе. Число «двадцать два», надо полагать. Я сунул ключ в замок, и тот покладисто щёлкнул. Передо мной предстали мои владенья.

Комната без прихожей. Стол из светлого дерева у окна, два стула. Топчан, комод, шифоньер. Овальное зеркало на стене. Фанерная дверь в санузел — там, против ожидания, не старомодная ванна с краниками, а душевая кабинка. Всё.

До телевизоров в этом мире, видимо, ещё не додумались, да и пофиг. В целом — окей. Уж явно не хуже подмосковной общаги…

Раздался вежливый стук, и тётенька в накрахмаленном фартуке вручила мне полотенца, а также постельные принадлежности. Заселение состоялось — ура, товарищи.

Теперь требовалось сгонять в Космоград, взять оттуда шмотки и разобраться с бумажками, раз уже мне обещали оформить всё в течение дня.

Я шагнул за порог — и остановился, увидев снежную королеву.

Вообще-то, как подсказала логика, это была всего лишь моя новая сокурсница. Она буднично вышла из соседнего домика, но впечатление произвела сногсшибательное.

Я всегда был неравнодушен к блондинкам (Оля из деканата не даст соврать) — и вот наконец узрел квинтэссенцию. Прямые платиновые волосы до талии, льдисто-голубые глаза, высокая грудь и длинные, идеально стройные ноги. Белые туфли на каблуке, такое же белое мини-платье без рукавов — лаконично скроенное, но с благородным блеском.

Отпад, короче.

— Привет соседям, — сказал я. — Ваше величество, вам подданные не требуются? Внесите меня в списки, пожалуйста.

Она взглянула на меня с недоумением, будто ослышалась. Посмотрела по сторонам и прохладно осведомилась: