Х...евая книга

Никонов Александр Петрович

Впрочем, я тут же понял, что идея моя не вполне хороша. Потому что мышей много, а один выстрел -ѕ два доллара. Харч-но. Да к тому же дробь летит веером (точнее, конусом), я бы в обоях дыр понаделал, стулья попортил, клеенку. Но главное, ко-нечно, цена. Два бакса за мышь - дорогое удовольствие. Другое дело пневматический пистолет, стреляющий 4,5 миллиметро-выми шариками. И стоят эти шарики относительно дешево. Вот можно было бы в свое удовольствие поохотиться. Резко включать свет и палить. Но пневматического пистолета у меня нет.

Нагнувшись над мышебойкой, я увидел, что сыра на язычке нет. Съели!

– Это ничего, - сказал отец, - сейчас послабже натяг сде-лаем. Он подвязал еще один кусочек сыра и сделал натяг послабее.

Вышли,

погасили свет, легли спать. Только легли, как с кухни раздался глухой удар. Не звонкий, а глухой такой, потому что мышиное тело смягчило удар.

Входим, и что же мы видим? Из-под колоды только хвостик сиротливый. Крохотуля, дитенок совсем, пикнуть не успел. Лежит, лицо недовольное. За хвостик его - и в помойное ведро. Всякое живое создание божье хочет жить. Аминь.

Отец опять насторожил свой убойную колоду.

– Они в первый раз сыр у меня съели и опять пришли. Понравился им сыр, - издевался отец, радуясь, что сработало.
– А теперь недосчиталась мама сына. Сейчас, небось, ищет. Это ж надо, и отошел-то всего на пять минут, за сыром. И куда пропал? И друзья, небось, недоумевают: где же Вася? Только что тут был. Хороший был парень. И сыр любил.

... Еще девять раз срабатывала машина смерти, исправно, без шума и пыли делая свою гуманную, нужную людям работу. Девять маленьких и средних детишек-мышек было насмерть задавлено этой ночью тяжелым предметом.

– Затаились, потери считают, - улыбался папа утром. На ночь опять поставлю. Жаль, что я на девятой уснул, а то бы больше набило.

А я написал на давильной колоде специально для мышки-мамы: "Не стой под стрелой". А то ведь дети не знают, что тут опасность, а я предупредил. Пусть все будет по-честному.

Липецкие раздумья

не рассказ, а просто так

А вот был я недавно в городе Липецке. По службе ездил. Прибыл, а гостиницы все забиты. Значит не одному мне в Липецк надо было. Не одному. Я в общем, не против, пусть ездят, тем более, что город-то не мой, запретить не могу. А если бы и мой был, как запретишь? Он вон сел на поезд и приехал. Или на самолет. Или даже на автобус. И я так приехал. Но я все равно никому не запрещаю, пусть едут, раз надо! Но только я против, когда в гостинице мне места не дают. Я не бомж, мне по подъездам жить трудно.

Ну просто чудом устроился в гостиницу "Динамо". На две ночи. Потому что потом в этот Липецк, во все-все его гостиницы приезжают какие-то жуткие спортсмены, и в "Динаму" мою тоже. А мне, значит, пхнут под зад, хотя я тоже не в бирюльки играть приехал.

Номер трехместный. А по вечерам в окно доносятся страшные звуки. Будто воет собака Баскервилей. Такой, знаете, утробный рев, а потом воют волки. А рычит, наверное, пантера какая-нибудь или что-то в этом роде. Окна-то прямо на зоопарк выходят. Хорошо, что они ночью молчат, звери. Спят, видимо. И я сплю. Ночью я сплю.

А днем я еду на завод. НЛМК называется. "К" - значит комбинат. А остальные буквы я не буду расшифровывать, незачем. Комбинат - не завод. А завод - не комбинат. (В чем отличие я не хочу объяснять, хотя знаю. А если вам стало интересно, поступайте в Московский институт стали и сплавов, там вам расскажут). Впрочем, все это к делу не относится.

Еду я на трамвае... и даже не могу этого описать. Сижу, думаю, как описать, и не знаю. Такая фара у него впереди. Всего одна. Сам он красный и округлый, как оплывшая карамель "Театральная". Очень старый, и весь дребезжит трамвай этот. Все в нем дребезжит. А в салоне какие-то железки торчат, нет шурупов, винтов, измызгано все, разболтано. Нет подушек на некоторых сиденьях, а под сиденьями перекатывается какое-тожелезное бревно. Стенки и спинки исписаны всякими умными словами типа... Ну не важно. Даже компостеры плохие. Хотя и не такие древние, как этот рыдван. На втором маршруте все трамваи такие. Плохие на втором маршруте трамваи.

Зато

они очень соответствуют местности по которой трясутся. Прямо скажу - невеселая очень эта местность. Все серое и пыльное, какие-то мостики, трубопроводы, заводы, корпуса без окон. Трубы дымят. Остановка "ЖБИ". Кому она нужна? Так все это грустно, товарищи! Хочется грызть ногти и думать, что жизнь не удалась.

...Поел в кафе "Уют". Накормили бякой...

Кстати, талончики для трамвая и автобуса разные. Для трамвая зеленые и по три копейки, для автобуса красные и по пять. Даже для троллейбуса и автобуса разные, у троллейбуса голубые, хотя тоже по пять копеек. Это все очень неудобно, понимаете? Лучше бы одни были талончики для всего транспорта. Правда для этого надо поднять цену за проезд в трамвае на две копейки, чтоб везде одинаково было, понимаете? До пяти копеек поднять надо цену. Или до десяти. Или... Понимаете?

А метро в Липецке нет. Совсем нет. Значит, маленький город Липецк. Не дорос еще. Ну пусть пока будет без метро. Пока подрастет. Сейчас в нем 500 тыщ народу, а надо еще столько же. Тогда и будет метро. А пока рано.

...Поел в кафе "Дружба". Накормили бякой...

Зато когда трясся в трамвае, вспомнил, как в прошлом году из Азова в село Кулешовка на заводском ПАЗике ехал. А над стеклом, у заднего сиденья было написано большими буквами не по-нашему - "НО СМОКИНГ". Судя по величине латинского шрифта, надпись предназначалась в основном для англичан, ежели им, не дай бог, случится проезжать на этом ПАЗике из Азова в Кулешовку. Все проезжающие англичане, видимо, хотя и покуривали в рукав тихонько, стараясь не замечать укоризненного "НО СМОКИНГ", но в автобусе не сорили, не замечали за ними этого, судя по отсутствию соответствующей предупреждающей надписи на английском. А в общем, бог им судья, сэрам этим.

А теперь я еду в краеведческий музей. Традиция у меня такая.

...Реку переезжаем. А что за река, стыдно сказать - не знаю. Четвертый раз в Липецке. По пять раз на дню через этот мост еду, а что там внизу за вода течет, не знаю. Это очень стыдно...

Вот, значит, такая у меня традиция. Объясняю. Приехал я когда в первый раз сюда, чин-чинарем сходил в краеведческий музей. Как водится. И там, в экспозиции, посвященной 1905 году увидал на стенке прилепленный обгоревший, ржавый револьвер. А под ним надпись: "Револьвер системы наган. Конец..." Дальше оборвано, видно, конец XIX века оборвали. Ну я, чин-чинарем, подхожу к тетеньке в кассе. Так, мол, и так, говорю, не наган это вовсе, а шпилечный револьвер лефоше. Ошибка, то есть. Она заохала, сказала, что я, мол, в этом не главная, а билеты продаю, но сейчас я чин-чинарем позову специальную тетеньку, которая все знает и отвечает. Пришла та тетенька и записала в талмуд: "Шпилечный револьвер лефоше". И сказала мне спасибо. И я ушел довольный, потому что сделал доброе дело. Если бы каждый делал хоть раз в день доброе дело... то все было бы просто здорово, чин-чинарем.

Хорошее слово "чин-чинарем".

Вот. В следующий свой приезд я опять пошел в музей, поглядеть на дело рук своих. Заплатил 30 копеек. Мне не жалко. Нате, пожалуйста. Хотя консультанта могли бы и так пропустить. И что я вижу?! "Револьвер системы наган. Конец..." Снова к тетям местным подхожу. Так и так. Ошибочка вышла. Они заохали, записали "шпилечный револьвер лефоше" и вежливые люди - спасибо сказали. А как же - доброе дело я опять сделал...

А сегодня я уже денег не платил, пришел к закрытию, сказал, что на минуту, только на 1905 год взгляну и уйду себе. Прошел, увидел "конец" оборванный и к тете. Так и так. Записала в талмуд "шпилечный револьвер лефоше". И пошел я, получив свое спасибо. А на здоровье! Я опять приеду! Потому что ШПИЛЕЧНЫЙ, ШПИЛЕЧНЫЙ, ШПИЛЕЧНЫЙ, ЛЕФОШЕ, ЛЕФОШЕ, ЛЕФОШЕ, ЛЕФОШЕ.