Гвардеец Гора
Шрифт:
— Вторая рабыня, — повторила рабыня Амилиана.
— Да, госпожа, — ответила девушка в голубоватом наряде из газа.
Она была особенно осторожна, чтобы не пролить ни капли. Черное вино, кроме района Тентис, где выращивается на склонах гряды Тентис особый сорт винограда, довольно дорогое. Неуклюжие девушки-рабыни часто наказываются кнутом. Выражение «вторая рабыня», кстати, служит для указания, что человек не хочет сливок или сахара с черным вином, даже если
— Где Крондар? — поинтересовался я у Майлза из Вонда.
— На пути в Ар, — ответил тот.
— В Ар? — удивился я.
— Он хорошо сражался вместе с нами, — пояснил Майлз. — Я освободил его.
— Превосходно, — сказал я, — он отличный парень.
— И я дал ему часть моих трофеев из владений Поликрата.
— Превосходно, — повторил я.
— Ты помнишь ту соблазнительную маленькую брюнетку, Бикки, из владений?
— Конечно, — сказал я. — Она досталась тебе с Флоренс при дележе трофеев.
— Я отдал ее Крондару, — признался Майлз.
— Замечательно, — воскликнул я. — Он заставит ее хорошенько извиваться.
— Это точно! — засмеялся Майлз.
— Как вы, мужчины, говорите о нас! — возмутилась Флоренс.
— Молчи, рабыня, — одернул ее Майлз.
— Да, господин, — она застенчиво опустила голову, отвечая ему.
Очевидно, Флоренс тоже была не прочь, чтобы хозяин заставил ее извиваться.
Я увидел двух рабынь, возвращающихся из кухни.
— Почему Крондар отправляется в Ар? — спросил я.
— Он собирается купить гладиаторов, — объяснил Майлз, — а потом освободить их и организовать матчи между свободными людьми. Ты когда-нибудь о таком слышал?
— Возможно, где-то есть места, в которых делаются такие вещи, — заметил я.
— Свободные люди сражаются с оружием, — возразил Майлз. — Они не животные.
— Воины тренируются в схватках без оружия, — сказал я.
— Но только на случай последнего спасения, только в крайнем случае, — проговорил Майлз.
Я пожал плечами. Здесь за столом были, конечно, те, кто больше меня знал о таких вещах.
— Трудно убить человека голыми руками, — сказал Майлз.
— Существует несколько способов сделать это легко, — произнес Каллимах.
— Да, — согласился я.
— Да, — присоединился к нам Каллиодорос.
— Да, — подтвердил Амилиан.
— О! — только и сказал Майлз из Вонда.
— Тебе нравится ужин? — поинтересовался я у Каллиодороса, который был каким-то подавленным весь вечер.
— Да, — ответил он, — все очень мило.
— Я вижу, ты не привел с собой рабыню, — заметил я.
— Да, — кивнул он.
Как
— Тебе следовало бы завести рабыню, — сказал я. — Они удивительно удовлетворяют мужчину.
— Есть только одна женщина, — ответил он, — на чью очаровательную шею я когда-либо хотел надеть ошейник.
Я поднес крошечную серебряную чашу к губам и отпил каплю черного вина. Его крепость и горечь таковы, что оно обычно пьется именно так, по капле, или несколько капель за раз. Обычно его смягчают сливками и сахаром. Я пил его без сливок и сахара, может быть, так, как привык на Земле пить кофе, а черное вино Гора сродни кофе. Учитывая его горечь, если бы я не пил его медленно такими крошечными порциями, едва смачивая губы, я тоже, безусловно, прибег бы к вкусным смягчающим добавкам, с которыми он почти всегда подается.
— Господин, можно мне это пирожное? — спросила Флоренс, указывая на то, которое она хотела.
— Нет, — ответил он.
Она снова опустилась на колени. Но я заметил, что через мгновение он дал его ей, и она села на пятки, плотно сдвинув колени, и, взяв пирожное двумя руками, съела его.
Я наблюдал, как рабыня Амилиана показалась из кухни. Я слушал ненавязчивую музыку, исполняемую музыкантами, которые сидели на ковре в нескольких футах от стола. Я сделал еще один глоток черного вина.
Соблазнительная рабыня-блондинка начала уменьшать свет определенных ламп.
— Что ты делаешь? — спросил я.
— Простите, господин, — ответила она и поспешила назад в кухню.
Когда она проделала свою работу, свет в комнате оказался романтически приглушен, но над столом, хотя и приглушенный, он остался достаточно ярким. Когда блондинка покинула комнату, музыканты прекратили играть. Это показалось интересным.
— Что происходит? — спросил Майлз из Вонда.
— Я не знаю, — ответил я.
— Это развлечение? — задал вопрос Глико.
— Возможно, — отозвался я.
Светловолосая рабыня Амилиана снова вернулась в комнату. Она положила большую, вчетверо сложенную, сверкающе-белую скатерть на дальнюю часть стола. Затем она зажгла широкую низкую свечу и поставила ее на тарелке на мягкий квадрат сложенной скатерти. Потом отошла в сторону.
Я смотрел на белую скатерть и на свечу в полумраке. Я был поражен. Какие воспоминания это разбудило во мне! Музыканты снова начали тихо играть. Из кухни показалась девушка.