Гвардеец Гора

Норман Джон

— Я не знаю, господин, — проговорила она.

— В том случае, конечно, если они жаждут получить в качестве наказания тревогу, вину, разочарование, болезнь и недолгую жизнь.

— Я не знаю, господин.

— Попранная природа не может не отплатить, — сказал я.

— Да, — согласилась она.

— Есть у мужчины право быть мужчиной? — спросил я.

— Я полагаю, да, — ответила она. — Я не знаю.

— И существует ли иерархия

среди прав, при которой некоторые главнее остальных?

— Будь добр ко мне, господин, — взмолилась она.

— И не право ли мужчины быть мужчиной является наивысшим законом из тех, которыми он обладает?

— Да, — согласилась она.

— Какое право превосходит это?

— Никакое, господин.

— Есть у мужчины право осуществлять свое собственное низвержение, разрушая самого себя? — снова спросил я.

— Он способен на это, господин, — прошептала она, — но я не думаю, что у него есть такое право.

— У него нет такого права, — обратился я к ней, — поскольку оно противоречит более высокому праву.

— Да, господин.

— Отрицание мужского начала мужчиной в таком случае не только иррационально, но и пагубно с точки зрения морали. Мужчины не только имеют право сохранять свое мужское начало, но и обязаны так делать.

— Может быть, не существует такой вещи, как мужское начало, — прошептала она, — или женское начало.

— Скажи это сильным мужчинам, покоряющимся женщинам и истории.

— Может быть, не существует таких вещей, как долг и право, — проговорила она, — может быть, это только слова, применяемые как инструменты словесной манипуляции. Это просто способы воспитания, которые дешевле и мягче, чем ружья и кнуты.

— Это интересное и оригинальное предположение, — ответил я, — но тогда все еще остались бы потребности и права, силы и желания, и другие реальности жизни, в которой определенные действия ведут к определенным результатам. И в таком мире кто будет спорить с ларлом, должен или нет он питаться, или с мужчиной, стоит или нет ему быть мужчиной? В таком мире ларл охотится, а мужчина остается мужчиной.

— Боюсь, что Гор, — сказала она, — именно такой мир.

— Он такой, — ответил я ей, — девушка-рабыня.

— Я боюсь, — произнесла она.

— И не напрасно, бесправная рабыня, — подтвердил я.

— Бесправная рабыня? — повторила она.

— Конечно, — объяснил я ей, — ты — бесправная горианская девушка-рабыня, привязанная на поводок и готовая к совокуплению.

— И это все, что я есть?

—

Да.

— Для тебя? — снова спросила она.

— Да, — подтвердил я.

Она вздрогнула.

— Что не так? — поинтересовался я.

— Я не смею говорить, — прошептала она.

— Говори.

— Я возбуждена.

Я продолжал сжимать ее руку своей левой рукой, а правую положил на ее тело. Она поежилась.

— Это правда, — сообщил я ей.

Она попыталась отклониться.

— Ты не обращаешься со мной как земной мужчина, — прошептала она.

— Я не мужчина с Земли, — ответил я. — Я — горианец.

Я прижал ее к камням.

— Что ты делаешь? — закричала она.

— Я был терпелив, — обратился я к ней. — Я долго ждал тебя.

Она стала извиваться, но ее сила не могла сравниться с моей. Я откинул плоский колокольчик и коробку для монет через ее левое плечо в сторону. Я услышал звон колокольчика и одинокий звяканье монеты, моей монеты, в маленькой, узкой металлической коробке на цепи, свисающей с ее шеи.

— Что ты собираешься делать? — спросила она.

— Я уже устал от ожидания, — ответил ей я.

— Теперь ты в самом деле возьмешь меня?

— Конечно.

— Но с достоинством и уважением! — умоляюще воскликнула она.

— Для этого я слишком долго ждал.

Она безрезультатно пыталась вырваться.

— Будь нежным, внимательным и ласковым! — умоляла она.

— Нет, — ответил я.

— Нет? — повторила она.

— Нет.

— О! — закричала она.

— Когда я закончу с тобой, — проговорил я, — у тебя не будет никаких сомнений, какие могли бы возникнуть с мужчиной с Земли, что тобой по-настоящему, насладились.

— О! — снова вскрикнула она.

— Ты узнаешь, — уверил я ее.

— Не может быть, что это ты, — заплакала она. — Ты не можешь быть таким!

— И тем не менее я таков, — проговорил я.

— Что ты делаешь?

— Обхожусь с тобой так, как должно обходиться с рабыней.

— Но я женщина с Земли! — крикнула она.

— Нет, — возразил я, — ты всего лишь девица на поводке, бесправная горианская девушка-рабыня, которая скоро узнает кое-что о значении ее ошейника.

— Да, господин! — внезапно беспомощно воскликнула она.

— Ты признаешь, что ты рабыня? — спросил я.

— Не проси меня, женщину с Земли, признать перед мужчиной с Земли, что я рабыня! — взмолилась она. — Это было бы унизительно!