Гвардеец - Дороги Европы
Шрифт:
– Я же сказал – у Потоцкого был.
При этих словах Михай сморщился, будто надкусил лимон. Я понимал его чувства – как ни крути, этот шляхтич был его смертным врагом.
– Вот это номер! Каким ветром тебя туда занесло?
– Не поверишь, сам ума не приложу, но факт остаётся фактом – на одной кровати дрыхли, хорошо хоть не в обнимку. Саблю зачем-то мне подарил, – недоумённо прибавил братец.
В подтверждение он показал саблю в украшенных узорами ножнах. Я взял её в руки, покрутил. Ничего себе вещица, не из дешёвых, точно.
– Чего с ней делать? – озадаченно спросил Карл.
– Раз
Я облегчённо вздохнул и велел Карлу отдыхать, в таком состоянии пользы от него как от козла молока. К несчастью, главные неприятности были ещё впереди.
В номер ввалилась целая делегация шляхтичей, хорошо хоть без Потоцкого. Они толпились возле прохода и бурно шумели, обсуждая только им понятные события.
– Господа, чем обязаны? – недоумённо вскинулся я.
Вперёд выступил чубатый поляк с длинными обвислыми усами и вместительным, выпирающим пузом.
– Добрый день, ясновельможные паны, – склонил голову он.
– И вам здравствуйте, – откликнулся я.
– Прошу господина барона фон Брауна проследовать с нами, – поглаживая выдающийся живот, сообщил шляхтич.
– К-к-к-куда проследовать? – заикаясь от беспокойства, спросил я.
В голове шумел морской прибой. Волны накатывались, с каждым приливом принося тупую, как шляпка гвоздя, боль.
– Готово всё у нас, – не обращая на меня внимания, бодро отрапортовал поляк. – Ксёндза привезли, скоро и пастора доставят. Чудом нашли, – похвастался он. – Всю округу облазали.
– Ещё раз спрашиваю: куда вы зовёте моего кузена и зачем вам ксендз с пастором? – разозлился я, чувствуя, что происходящее упорно не желает поддаваться логическому объяснению.
– Вестимо куда, – снизошёл до ответа шляхтич. – На саблях рубиться с паном Потоцким, как вчера обговаривались. Мы и место подходящее нашли на пустыре, никто не помешает. А священники нужны, чтобы напутствие дать да грехи отпустить перед смертью.
– Ничего не понимаю! – взорвался я. – Какие сабли?! Какое напутствие?! Какая смерть?! У вас что – дуэль?!
– Угу, – мрачно подтвердил почёсывающийся Карл. – Вспомнил, мы же и впрямь собирались с Потоцким драться. Только детали из головы вылетели, кто кого на дуэль вызвал.
– Да тут и гадать нечего: пан Анджей вас вызвал, – с твердой, как гранит уверенностью заявил усатый шляхтич. – Он у нас такой, без рубки неделя прошла, почитай, что впустую прожита.
– Не, сдаётся мне, что это барон у пана Потоцкого кулаком перед носом махал, – безапелляционным тоном изрёк другой шляхтич. – Я, правда, прилично накушавшись был, но что-то такое смутно припоминаю.
– Вовсе нет! Они и впрямь поначалу на кулачках сошлись, но пан Анджей опосля опомнился и предложил, как только завтра наступит – разрешить всё честь-честью в сабельном поединке, – влез в разговор третий.
– Ничего подобного! – вмешался четвёртый. – Панове, я хоть и выпил побольше вас, но мозги ещё не пропил. Курляндец на дуэль вызвал, девой Марией клянусь!
Шляхтичи ожесточённо заспорили, началась словесная перепалка, грозившая перейти в нечто намного более серьёзное. Паны разделились
– Постойте, господа. Похоже, нам не суждено разобраться кто начал первым, но хоть из-за чего весь сыр-бор разгорелся?
Спор прекратился. Все стали пожимать плечами. Карл тоже растерянно замигал и развёл руками:
– Прости, братец, не припоминаю. Надо у пана Потоцкого поинтересоваться. Вдруг он знает? – с надеждой предположил кузен.
– Так, может, замиритесь? – спросил я. – Особенно, ежели причина пустячная и из-за неё грех проливать христианскую кровь.
– Ни за что! – горячо воскликнул Карл. – Я не стал бы вызывать на дуэль по пустяковому поводу. Значит, причина была серьёзной.
– А Потоцкий?!
– Пан настоящий рыцарь. Из-за ерунды на дуэль не пойдёт, – объяснил кто-то из шляхтичей.
Я обессилено опустил руки. Кузен обычно был довольно покладист, но сейчас просто закусил удила. В таком состоянии мне его не остановить, тем более, если дело дошло до такого щекотливого вопроса, как вопрос чести. Дворяне, мать их за ногу!
Я велел гренадерам оставаться в комнате и никуда не уходить, а сам, влекомый шляхтичами, отправился выяснять обстоятельства свалившейся нежданно-негаданно дуэли.
Красный и мрачный Потоцкий, который ждал всех у ворот постоялого двора, тоже не помнил ни причины, побудившей его скрестить сабли, ни того, кто кого собственно вызвал на дуэль. Мириться он отказался, хоть я прилагал все усилия, дабы привести обе стороны к обоюдовыгодному решению.
Мы приехали на пустырь, в сотне метров от которого виднелись развалины какого-то храма, явно православного. Католическая вера, действительно, насаждалась в этих краях огнём и мечом.
Страдавшие от жуткого похмелья дуэлянты осушили по чарке вина для подкрепления сил и взялись за сабли. Я знал, что Карл неплохо фехтует шпагой, своё искусство он продемонстрировал ещё в первый день знакомства. Однако одно дело – колющее оружие и другое – рубящее, к которому как раз и относится сабля. Поляки рассказали, что Потоцкий отменный дуэлянт, отправивший на тот свет немало народа. Карлу попался достойный противник. Я ощутил вполне объяснимую тревогу за кузена. Противники решили не просто биться, а сражаться до смерти или тяжёлого ранения, которое не позволит продолжать бой. Я попытался опротестовать это решение, взывал к рассудку и совести, но меня не слушали.
Дуэлянты пожали друг другу руки и обнялись, потом по команде приняли стойки, выставив вперёд обнажённые клинки. Влажный пот потёк у меня по лицу, я боялся, что этот глупый и никчемный бой окажется последним для Карла. Кузен плохо держался на ногах, его сабля дрожала, однако в глазах застыло решительное выражение. Потоцкий тоже неважно выглядел, однако упрямство заставляло шляхтича бросать судьбе очередной вызов. Погибни он, я бы не стал переживать. Пусть Потоцкий был мне симпатичен, но это враг России, а, значит, и мой враг. А вот Карла жаль до невозможности: умный, порядочный, храбрый и… молодой. Ему бы жить да жить. Я ж не знаю, что с собой и Потоцким сделаю, если кузен погибнет. Взорву всё к такой-то матери!