Гусары, молчать! Том 9
Шрифт:
Тоже никаких незапланированных моментов не было обнаружено. Что ж, осталась мелочь — выйти на высоту трёхсот пятидесяти километров над уровнем земли. Полёт не форсировали, останавливались каждые тридцать километров. Даже перестраховкой это не назвать, ибо уж такой у нас полётный план.
Если бы не предвкушение успешного выполнения задуманного мною плана, то всё прошло бы максимально скучно. Обычная рутина, сидишь себе в кресле, отслеживаешь все показатели. Нет времени и возможности даже взглянуть, что происходит снаружи.
Как и в первом нашем вылете не обошлось без эксцессов. Слава Вселенной, что разгерметизации не произошло,
В конце концов мы добрались до нужной отметки и зависли в открытом космосе. Ещё раньше ощутил на себе, что такое невесомость. Из-за этого пристегнуться пришлось, дабы от показаний не отвлекаться. Сейчас же откинул ремни и немного полетал. Слегка необычно, да, но эти чувства мне и так знакомы. Примерно подобным образом я и летаю, когда перекидываюсь в форму огня или дыма.
«Есть о чём подумать, кстати. Не получается ли так, что магия не толкает меня вверх и вперёд, а меняет вектор силы притяжения?», даже призадумался я, прежде чем выбросить эту мысль из головы. Слишком сложно, пусть об этом учёные думают, ибо в докладе обязательно всё отражу.
На самом деле я слегка недоволен. Искусственное покрытие, что не даёт мане покинуть пределы корабля, очень сильно мешает моим ощущениям. Вообще понять не могу, что чувствую, ибо тут такая мешанина, что невозможно разобраться. Придётся, видимо, слегка скорректировать наши планы, ибо выход человека в открытый космос планировался лишь во время следующего полёта.
Не могу усидеть, любопытство так и гонит вперёд, мешая оставаться в трезвом уме. Из двух костюмов выбрал тот, что не покрыт изоляционным материалом. Даже если мой резерв начнёт очень быстро пустеть, проблем быть не должно. Мы такое количество камушков с маной запаслись, что мне хватит пятьдесят раз полностью восполнить своё хранилище энергии.
««Первый-один» «Центру», собираюсь на выход в открытый космос. Выбран костюм номер тридцать девять, датчики исправны, сигнал видите?», связываюсь с Романовым, который опять прилетел в Хабаровск.
««Центр-один» «Первому», датчики видим, сигнал хороший, выход разрешаем», ага, не разрешил бы — всё равно вышел бы, что Никита отлично понимает, поэтому и решил не дурить мне голову.
Что ж, вроде всё готово, можно стартовать. Перехожу в отдельное небольшое помещение, которое отделяется от остального корпуса корабля мощной заслонкой. Она не пропускает воздух, так что угрозы разгерметизации быть не должно.
Да, мы не просто так делаем упор именно на это. Мы можем решить чуть ли не все проблемы, которые способны у нас возникнуть. Единственное, чего опасаемся сильнее всего — потери кислорода и разгерметизации. Не знаем, как в этом случае поведут себя реакторы. Понятия не имеем, сумеем ли спуститься на необходимую высоту, дабы восстановить запас. Опасный, в общем, момент, который нам никак не проверить.
К четырём крючкам на скафандре цепляю такое же количество страховочных тросиков, после чего отдаю команду открыть дверь, разделяющую меня с космосом. Первым делом из помещения откачивается воздух, после чего уже и отворяется люк выхода.
Тут же прислушиваюсь
Неспешно вылетаю за пределы космического корабля. Красота, чёрт побери, нереальная. На несколько мгновений даже поймал себя на мысли, что этого не может со мной происходить. Вдруг валяюсь где-нибудь в психиатрической лечебнице, окончательно сойдя с ума, а не магией занимаюсь.
В себя пришёл из-за неприятного чувства. Учёные были правы, с магией здесь реальная беда. Не только воздух отсутствует, но и маны вообще нет. Более того, эта пустота пытается вытянуть мои накопления из резерва. К этому и был готов, но не к тем ощущениям, что возникнут из-за данного процесса.
Занятно другое — мои переплетённые источники не дают вытянуть ни капли маны из хранилища. Работают будто обратный клапан, который полностью перекрыл обратный ток энергии. Приятно, чёрт побери.
Перехожу на магическое зрение, после чего из головы вообще все мысли вылетают. Планета открывается передо мной в абсолютно новом цвете. Огромное переплетение оттенков, что полностью перекрывают обзор как на сушу, так и на моря. Неужели это какой-то аналог планетарной ауры?
«Не, бред полный, это просто так выглядит мана», корректирую сам себя. Пришлось приложить немалое усилие, дабы оторваться от этого зрелища и взглянуть в сторону Луны.
««Первый-один» «Центру», подтверждаю наличие магического поля у естественного спутника Земли. Плотность в пять раз меньше, но оно есть. Слышите, магия на Луне есть!»
Всё, большего нам и не надо. Даже если на этом безжизненном куске камня, что делает один оборот вокруг своей оси за двадцать семь дней, присутствует магическое поле, то что говорить о том же Марсе, на котором сутки всего на тридцать с лишним минут длиннее, чем на Земле!
«Тебя понял. Возвращайтесь потихоньку, и так уже много информации собрали. В следующий раз уже на Луну полетите», отошёл Никита Романов от стандартного протокола, который меня тоже начал уже напрягать.
Приземлились мы через четыре часа. Всё-таки надо было собрать кучу данных, которые не получится получить нигде, кроме космоса. Устраивать новую попойку не стали, лишь искренне поздравили друг друга и объявили, что завтра оплачиваемый выходной у всех работников, связанных с постройкой корабля. Можно совсем немного отдохнуть, прежде чем продолжить наши эксперименты. Да и мне не терпелось вернутся домой, уж очень интересная беседа произошла у нас с сыном.
Быстро свалить не вышло. На меня чуть ли не напали сотни репортёров и журналистов, которые хотели взять у меня интервью. Они громко орали, пытаясь перекричать друг друга. Толкались, дело чуть ли не до драки дошло. Пришлось уже моим гвардейцам поработать, дабы успокоить народ.
— Один вопрос от каждого, не больше. Начинайте, а то я подустал… — пришлось согласится, а то меня вряд ли отпустили бы отсюда живым.
Глава 21
Весь следующий месяц проходил под знаменем «отговорить Артёма Юраньева от личного участия в полёте на Луну». Сразу этим начала заниматься моя семья. Такого мощного напора от своих четырёх жён я ни разу не смог припомнить. Все остальные их наезды, как осторожные, так и агрессивные были куда мягче, чем этот.