Гурман
Шрифт:
Благодаря специальной насадке на горловине напор пламени был в разы сильнее, чем на обычном баллоне, а его подача равномерно распределялась по всему дну котла.
— Все будет хорошо. Хочешь, я принесу сюда магнитофон или почитаю тебе книжку? У тебя должно быть хорошее настроение. Иначе твои отрицательные эмоции отразятся на нашем совместном блюде. Я ведь повар! Ты, наверное, знаешь, как ухаживают за коровами, которых откармливают на мраморную говядину? Им делают массаж и дают слушать музыку.
Олег безудержно
— Поцелуй меня. — Она опять прижалась к нему.
Олег неожиданно ухватился зубами за нижнюю губу женщины. Она вскрикнула. Парень сжал челюсти и насквозь прокусил мягкую плоть. Его рот тут же наполнился соленой кровью.
Мила отшатнулась, держась руками за окровавленные губы. Олег сплюнул в воду розовый сгусток.
— А ты мог бы выпить кровь, когда твоя жажда станет совсем невыносимой? — Мила взяла влажную салфетку и прижала ее к кровоточащей губе.
Олег молчал. Он смотрел вниз и видел, как со дна котла начинает подниматься вереница крохотных пузырьков. Подошвы ног начали чувствовать тепло. Парень попытался толкнуть бак, но тот оказался слишком тяжелым.
— Ладно, — сказала Мила, так и не дождавшись ответа. — Я не обижаюсь на тебя. В сущности, ты просто ребенок. Ты должен сказать мне спасибо за то, что Артур не выдрал тебе ногти и зубы. Что это за суп — с такими вот приправами? А я тебя пожалела. Милая Мила писателя сварила! — Она резко развернулась и почти бегом выскочила из камеры.
Катя старалась отводить глаза, но они все время возвращались к этим проклятым банкам с фотографиями Олега.
«Они его разрубят, как Слона, и расфасуют по банкам».
— Дядя Витя, вы на меня все еще злитесь? — спросил Артур.
Виктор сплюнул, затем вкрадчиво сказал:
— У тебя на ногах цепь.
Артур с недоумением уставился вниз, словно до фразы Виктора ему и в голову не приходило, с чего это ему так неудобно ходить.
— Ну да, — неуверенно произнес он, переступив пыльными тапками. — Она говорит, так нужно.
— Значит, не хочет тебя отпускать, верно?
Артур озадаченно смотрел на Виктора, пытаясь сообразить, куда он клонит.
— Она… — начал он, но Виктор перебил его:
— Мила знает о том, что ты убил своего отца?
— Я не убивал, — испуганно залепетал Артур, лицо которого стало напоминать горелую, растрескавшуюся покрышку. — Я любил своих родителей!
— Ты убил его и повесил на крюк в подвале, а всем сказал, что он просто исчез, — жестко проговорил Виктор. — Ты в курсе, что твой отец и она были любовниками? Эта женщина обожает его даже сейчас!
Артур шумно сглотнул.
— Я…
— Ты в такой же заднице, как и мы, — подвел итог Виктор. — Она убьет тебя. Можешь не сомневаться.
Запавшие глаза старика на мгновение вспыхнули нехорошим блеском. Темный язык просунулся сквозь
— Помоги нам освободиться, — голос Виктора прозвучал почти как приказ.
Катя затаила дыхание. Артур шаркнул ногой, приблизился к Виктору. Его скрюченные пальцы шевельнулись как колючие лапы насекомого.
— Развяжи нас, — повторил Виктор.
— Если вы окажетесь на свободе, дядя Витя, то тут же попытаетесь меня убить, — заявил Артур, сжимая узловатые пальцы в кулаки. — Я же вас насквозь вижу. Думаете, я все забыл? Нет. Я помню ту далекую ночь. Как будто это произошло вчера. — Он присел на корточки перед пленником. — Вы должны быть благодарны Миле. Она спасла от меня вашу жену и детей много лет назад. Извините…
Плечи Виктора дрогнули, но он сумел взять себя в руки.
— Значит, я ей в ножки должен поклониться? — холодно спросил он, в упор глядя на маньяка.
— Это вовсе не обязательно, — неожиданно проговорила Мила.
Она втащила в помещение связанного человека с мешком на голове. Мужчина вертелся, что-то нечленораздельно мычал. Мила нанесла ему два коротких, но сильных удара. Человек обмяк, распластался на полу. Она сняла мешок.
— Я ведь и предположить не могла, что этот болван решит перейти в атаку, — с удовлетворением глядя на бесчувственного Павла, сказала Мила. — Катя, прости меня, что я не углядела. Артур!..
Старик нервно улыбнулся и засеменил к Миле.
— Подними его наверх и раздень. Брюки можешь оставить.
Артур торопливо кивнул и, кряхтя, принялся перетаскивать Павла к цепям, спускающимся с потолка.
Мила подошла к столику, уставленному стеклянными банками, взяла одну и придирчиво оглядела со всех сторон. После чего она зачем-то подковырнула ногтем уголок фотографии, очевидно, проверяя, насколько надежно она приклеена.
— Хороший мальчик, — проговорила женщина, ставя банку на место. — Но уже не тот. К сожалению, годы, проведенные в психушке, дали о себе знать. Это несмотря на то, что последние пару лет Артурчику вообще ничего не давали. Я платила за это медсестре хорошие деньги. Увы! — Она подошла к стене, где стоял высокий шкаф, открыла одну из многочисленных полок и вытащила оттуда рулон полиэтилена.
— Хорошо, что я вовремя подоспела в тот день. Этот егерь оказался алчным человеком. К счастью, его жадность спасла Артурчику жизнь. Будь этот старик законопослушным гражданином, он вызвал бы полицию, и все мои усилия оказались бы бесполезными. Но мальчик так испугался меня, когда увидел в окно, что у него начался приступ. Мне пришлось все делать самой. — Мила шагнула к Виктору и приподняла его голову за подбородок. — Ты не должен ни в чем винить парня. Оказавшись на свободе, он никому не причинил вреда. Я заявляю это со всей ответственностью.