Гулистан
Шрифт:
Помимо газелей и касыд, «Куллията» Саади содержит также разделы: «Кыт’а», в которых поэт излагал для себя и своих друзей свои сокровенные мысли и чувства, «Четверостишия», носящие чисто лирический характер, «Рисала» – трактаты, написанные в суфийском духе, а также «Хазлият» – шутки, в большинстве случаев непристойного содержания. Саади оставил также целый сборник газелей на арабском языке.
Однако венцом его творений являются не эти сочинения, а знаменитые его «Бустан» («Плодовый сад») и «Гулистан» («Розовый сад»), которые снискали поэту бессмертную славу.
Около 1250 года Саади оставил свои скитания и обосновался в городе
«Бустан» – стихотворная поэма, состоящая из десяти глав (глава 1 – «О справедливости, рассудительности и мудрости», глава II – «О великодушии», глава III – «О любви» и т. д.). Каждая глава состоит из определенного количества рассказов и притч и небольших философских отступлений автора. Хотя рассказы и притчи в поэме занимают основное место, однако они выполняют служебный характер, иллюстрируя обращения и сентенции поэта, которые или предшествуют рассказам, или же содержатся в них самих.
После появления «Бустана», который сразу обратил на себя внимание, отношение к Саади высокопоставленных меценатов, богатых ценителей поэзии, изменилось. Если в предисловии к «Бустану» Саади жаловался, что «его стихи не ценят в Фарсе так же, как мускус в Хотане», то через год, во время написания своего другого произведения, «Гулистана», он гордо заявляет, что добрая слава о Саади ходит в устах у народа, молва о его красноречии распространилась по земле, сладкую хурму его рассказов едят, как сахар, его сочинения распространяются, как позолоченные грамоты, и так далее.
Правитель Фарса Атабек Абубекр ибн Саад Занги (1223–1258) пригласил Саади занять место среди его придворных поэтов. Саади высоко ценил Атабека Абубекра, который спас Фарс и его жителей от монгольского погрома, выплатив монголам большую сумму. Фарс был, пожалуй, единственной областью Ирана, которая уцелела от варварского набега монголов.
Однако, несмотря на это, Саади вежливо отказался от предложения почитаемого им Атабека. Подлинная причина отказа Саади от придворной службы становится ясной не из того, что он говорит в своем предисловии к «Гулистану» по поводу этого, а из его других многочисленных высказываний на этот счет. «Есть свой хлеб и спокойно сидеть лучше, чем золотой пояс службы надеть!»
Ты лучше горячую известь мешай обнаженной рукой,Но, руки скрестив пред эмиром, ему услужая, не стой.Отказ вступить в ряды придворных поэтов навлек на Саади немилость двора. На страницах «Гулистана» и других произведений поэт постоянно жалуется на своих врагов и завистников, которые причиняли ему немало беспокойства.
Саади остался до конца жизни верен себе и продолжал говорить горькую правду, обличать
В одном из «посланий» «Куллията» Саади, записанном кем-то с его слов («Встреча Шейха с Абака-ханом»), очень ярко раскрывается в этом отношении облик поэта:
«Шейх Саади, да помилует и да простит его Аллах, рассказывал:
“Когда я, возвращаясь из паломничества к Каабе, прибыл в резиденцию шаха Тавриз, я отыскал там ученых, улемов и праведных людей города, удостоился встречи с этими досточтимыми людьми, общение с которыми для меня было священным долгом. Я хотел повидаться с великим Хаджой Сахибдиваном Алааддином и Хаджой Сахибдиваном Шамсаддином, ибо я находился с ними в очень близких отношениях. Однажды я отправился к ним на поклон и вдруг на дороге увидел, что они едут на конях вместе с государем лика земли Абака-ханом. Увидев их с падишахом, я хотел было удалиться в какой-нибудь уголок, чтобы они не увидели меня, ибо при таких обстоятельствах было извинительно избегать встречи с ними.
В то время, когда я намеревался уйти, я заметил, что они оба сошли с коней и направились ко мне. Я подошел к ним, и они, осыпав меня приветствиями и поклонами, стали целовать мне руки и лицо. Выразив свою радость по поводу прибытия, они сказали:
– Как жаль, что мы до сих пор не знали о твоем прибытии!
Заметив все происходившее между нами, султан воскликнул:
– Уже несколько лет, как этот Шамсаддин и Алааддин находятся со мной и знают, что падишах лика земли – это я, но никогда эти братья не оказывали мне такого почета, какой они оказали сейчас этому человеку.
Тогда братья вернулись и сели на коней. Султан, обращаясь к Шамсаддину, спросил:
– Кто этот человек, которому вы оказали такое внимание и с которым обошлись так учтиво?
Он ответил:
– О владыка, он наш отец.
Султан воскликнул:
– Ведь я много раз спрашивал вас о вашем отце, но вы говорили, что отец ваш умер, а сейчас заявляете, что этот человек – ваш отец?
Братья ответили:
– О владыка, он наш духовный отец, наставник. Вероятно, до благословенного слуха падишаха дошли имя и песни знаменитого шейха Саади, речи которого известны всему миру.
Абака-хан повелел:
– Приведите его ко мне!
Братья ответили:
– Слушаемся и повинуемся!
Спустя несколько дней Шамсаддин и Алааддин начали всячески уговаривать шейха, чтобы он пошел к Абака-хану, но он не соглашался и только говорил;
– Избавьте меня от этого и извинитесь как- нибудь перед ним.
Братья начали упрашивать его:
– Пусть шейх хотя бы ради нас пожалует к падишаху, а потом воля его.
Шейх далее рассказывал:
– Ради них я отправился и посетил падишаха. Когда я собирался уходить, падишах попросил меня, чтобы я дал ему какой-нибудь совет. Тогда я сказал: