Гудвин
Шрифт:
– Обращайся к Игорьку только в самом крайнем случае. Тормозов у человека никаких… И всегда так было. Вот порой и думаешь, стоит ли оно того…
– Приветики! – широко улыбнулся Игорь Михалыч, глядя как Елена забирается на переднее сидение его рэнджровера, – как батя?
– Добрый день. Отец нормально, говорит по-прежнему с трудом, а так все в порядке. Игорь покряхтел и поправил отсутствующие на голове волосы.
– Сказала ему про взрыв?
– Нет. Не хочу волновать
– Ну и правильно. Всё решим, потом расскажешь. Ну смотри значит…
Игорь быстрым и цепким
– Мина самодельная, все примитивно. Батарейка крона, провода, часы… То есть, взрывали не дистанционно, телефоном, а заложили заранее и поставили время. Второе. Заряд слабенький, скорее всего просто зажигательный.
– Самоделка… слабенький? То есть нас убивать не хотели?
– Ну что ты, Леночка, ещё как хотели! – опять во всё лицо улыбнулся Михалыч, словно объяснял ребёнку прописные истины, – просто так тупо дешевле. И концов не найти! Ни одной серийной детали. А повезло вам, потому что бак был полным, был бы пустым, вас бы через лобовуху метров на пятьдесят выкинуло.
– Да, мы заправились с утра, – нахмурившись, прошептала Лена, – значит делали дилетанты?
– Ну вот тут как раз моё мнение с ментами расходится. Знаешь, как кумулятивный заряд прожигает броню? Лена покачала головой.
– Направленный взрыв. Практически это огненная струя с высокой температурой. А изготовить такую мину в домашних условиях… Тут нужно знаешь какими навыками обладать?
Михалыч опять потёр лысину и огляделся вокруг.
– Но это всё лирика, главное, вот что. Внутри был будильник, на его поверхности остались отпечатки. И отпечатки проходят по одному старому делу. Михалыч достал листок из кармана.
– Семен Ковальчук, – прочитал он, – не слышала от отца имени такого?
– Нет, вроде не слышала… Значит теперь менты его возьмут, а он сдаст заказчика?
– Ну, Леночка… Во-первых, это не факт, что возьмут, да и что сдаст тоже не факт! Обычно в таких делах есть посредник. А во-вторых… А ты что, сама не знаешь заказчика? Не бином Ньютона, так сказать… Вот только доказать ничего не докажешь. Вопрос на самом деле, чего хочешь ты? Михалыч по-ленински прищурился и замолчал, глядя на Елену.
– Хочу вернуть наши грёбаные триста миллионов! Мне не нужны ни эти склады, ни здания, ничего. С тех пор, как всё это началось, у отца случился инсульт, а мне машину заминировали! Ладно, я понимаю, все оригиналы сгорели, но ведь есть копии, неужели ничего нельзя сделать?
Лена закурила и отвернулась в окно. Большой логистический центр за МКАДом строился на деньги Лениного отца и его компаньонов. Кто-то из них привёл своего генподрядчика, а тот в свою очередь десяток мелких и крупных фирм по проектированию, монтажу и строительству. В бесконечном ворохе договоров и учредительных документов мелькали маловразумительные строй промы, сервис плюсы, проект дизайны и тому подобное.
По факту же хозяев было всего двое – отец Елены и его основной партнер Олег.
Это был толстый мужик средних лет, с отдышкой, глупыми шутками и тёмным прошлым. Лена его не любила.
Центр был практически готов, когда
Отец Елены не захотел оставаться крайним, в этом кружении вокруг стульев, и договорился с какими-то людьми в правительстве области. А по факту, он решил, по случаю, кинуть своих партнеров.
В одно прекрасное утро, новый ЧОП, по волшебству сменившийся за ночь, просто не пустил соучредителей на территорию. Но с Олегом отец Лены просчитался.
Через неделю бойцы дивизии Дзержинского, гремя тяжелым вооружением, с огоньком и задором вынесли оттуда ЧОПовцев. Тогда-то стало понятно, что в дело включился кто-то из генералов. А генералам было насрать на чиновников из правительства.
У отца Лены случился инсульт, и он попал в больницу. Дело затягивалось. Арбитражный суд дважды переносился, а потом перед самым заседанием, в машине Елены Дмитриевны раздался взрыв и документы сгорели.
– Мне сегодня позвонил человечек, этого Сеню они на адресе не застали, значит, он лёг на дно. Менты его долго искать будут, но у меня есть мыслишка где его прихватить… Теперь о бабках. С вояк, Леночка, ничего не получишь, только геморрой. Но есть ещё Олежик Круглов, друг и соратник бати твоего.
– И кстати, – Игорь поднял вверх палец, – как ты думаешь, военные стали бы использовать самодельное взрывное устройство, когда под рукой любые боеприпасы? Нет, это все ваш друг Олег. Его генералы и не в курсе… Но прижать его можно, только взяв взрывника. Сеню этого, значит. Ну и, имей ввиду, ментам Сеню отдавать уже нельзя будет, ты понимаешь?
– Хорошо, Игорь Михалыч, я согласна. Делайте как посчитаете нужным. Если от меня что-то нужно…
– Ничего не нужно. Я свой маленький процентик получу, как денежки вернём, – Михалыч, улыбаясь, показал насколько процентик маленький, – передавай отцу привет. И я тебя прошу, не ходи ты одна, – я здесь ни одного твоего человека не разглядел.
– Хорошо, Игорь Михалыч, я буду осторожна.
5.
В операционной висела наряженная тишина. Её нарушали лишь сигналы машины, считывающей удары сердца и хруст вскрываемых медсестрой ампул. Врач приспустил маску и нагнулся к Антону. – Сейчас мы тебя уколем и ты уснёшь. Не бойся, машина будет дышать за тебя. Кровь очистится за восемь часов, – показал он на аппарат, к которому тянулись трубки из рук Антона, – ты ничего не почувствуешь. Не пытайся отвечать, у тебя в горле трубка, просто моргни если готов.
Я готов, моргнул Антон. Медсестра ввела препарат и стала смотреть на экран монитора. Раз… два… три… четыре… Знакомый мир рассыпался на кусочки и эти кусочки, сверкнув последний раз в очках доктора, исчезли в синей глубине.
– Всё, он уснул, подключайте машину, – сказал врач.
Загудело оборудование, зашипел воздух подаваемый в легкие. По прозрачным трубкам потекла кровь. В бесконечной ватной тишине не было ни секунд, ни часов. Были сны. Какие-то нудные многокилометровые сериалы. Люди, образы, обрывки разговоров и мыслей.