Гудвин

Липцис Кирилл

– Ага, Юрич, иди сюда, – позвал он напарника, – вот здесь всё и произошло… Вы, девушка, собирайтесь, поедете с нами.

– Это надолго? Я бы хотела в больницу к папе…

– Почему вы её арестовываете? – закричал отец, пытаясь встать с носилок, – это несчастный случай! Я ничего писать не буду! Я сам адвокат, я её права знаю!

– Лежите, – рявкнул на него врач скорой, – и помолчите пока!

– Мы не арестовываем, только задерживаем. А в больницу, девушка, мы сейчас вас сами отвезём. На освидетельствование, – длинный

опер пристально взглянул в заплаканные глаза Полины, – судя по зрачкам, это кокаин или ещё скорость какая…

– Саша, я тебя прошу! – бросилась девушка к Саньку, молча подпиравшему сзади стенку, – забери пока собаку! Может я надолго…

– Собаку? – автоматически переспросил Санёк, – откуда у тебя вообще собака? – он наконец-то заметил испуганного пса, который крутился у всех под ногами.

– Ок, конечно заберу. Как его зовут?

– Никак. Это не мой, один мой друг его спас… из-под машины вытащил…

– Хорошо, возьму… А друг где?

– В СИЗО он, долго рассказывать, что-то с оружием… Возьмёшь?

– Возьму, не волнуйся, у меня побудет. Пёс был крупный. Он тревожно прислушивался к разговору, затем подошел к Поле и сел. С надеждой заглянув девушке в лицо, он вопросительно вильнул хвостом.

– Не везёт тебе с людьми, рыжий! – потрепала его по голове Полина, – какие-то уроды всё попадаются. Пёс смотрел на неё, словно хотел что-то сказать, но его оттеснили санитары, выносящие раненого отца. Следом вывели Полину.

3.

Через пару дней, после того как Полину отпустили из ментовки, она собрала вещички и перебралась к Сане. Отец лежал в больнице и все нудил о том, как ей надо что-то менять в жизни и лечиться от наркотиков. И что институт нужно закончить, и что в жизни чего-то там добиваться…

А дома было нестерпимо грустно и одиноко. Кровь с обоев не отмывалась. От Сашки только что ушла жена, уставшая от бесконечных визитов участкового и невменямых наркоманских компаний.

Когда ты плохо кончишь, кричала она, я не хочу быть рядом!

И Полина осталась у Сани. Конечно, Санёк был не из её круга – прежде, Полину окружали совсем другие парни. С хорошими машинами, с деньгами и с бесконечными понтами. Зато Саня был простой и добрый. Гудвина взял домой, так судя по чипу, звали собаку. И с отцом всегда помогает. А когда судья объявила условный срок, от радости в ладоши хлопал. Все на Саню как на дурака смотрели, а Поля вдруг увидела его по-новому.

– Поехали в Питер, у меня там друг! – неожиданно говорит Саня, глядя в окно на зимнюю Москву, – колёсами у него затаримся, здесь пацанам скинем… И на Новый год будет и поездочку отобьём!

Полина вздохнула.

– Как я поеду, отец из больницы завтра выходит. Ты знаешь, мне кажется, он что-то задумал. Про какую-то реабилитацию завёлся… Вообще, блин, мне не верит, говорит, что я торчу…

– Ну так ты и торчишь, – пожал

плечами Саня.

– Что?! Это ты торчишь! А я давно уже ничего не употребляла.

– С позавчера что ли?

– С позавчера, – махнула рукой Полина и засмеялась, – ну он то этого не знает! Какая нафиг реабилитация? Я же не героин…

Да, с герычем надо завязывать! – почесал голову Саня, – Завяжу, обязательно! Если не буду торчать, смогу и машину взять хорошую и Полинку отвезти куда-нибудь. Куда она там хотела… в Милан? Будет ей Милан! Всего-то тачку с Питера перегнать… Можно в запаске груз спрятать или под обшивкой. Прямо завтра с утра и позвоню. Когда Полинка отца забирать из больницы поедет. А потом… Мне бы капитал стартовый, хотя б тысяч двадцать баксов!

– Полин, а как этот фильм называется, где чел друзей своих на бабосы кидает? Они там ещё гердос продали в Лондоне, а он сумку забрал, ломится с баблом по улице и такой… всё у меня теперь будет, и жизнь нормальная, и праздники, и подарки на Рождество?

– Не знаю. Старьё какое-то, наверное.

– Блин, ну как же там… Транспутинг, кажется!

– Сам ты транспутинг! Саня, давай спать! Меня завтра отец в клинику может сдать, а ты транспутинг…

– Ага, сейчас! Ты спи, а я на минутку… Мне кое-что соседу сказать надо… Антохе… мысль есть…

Санёк надел растянутые спортивные штаны, майку, и выйдя в коридор, позвонил в дверь напротив.

– Не спишь? – через дверь спросил он

– Нет, – послышалось из квартиры.

– Откроешь?

– Зачем? У меня ничего нет!

– Ладно тебе, открой… Из-за двери раздался вздох, затем щелкнул замок.

– Санёк, твою ж мать, ты ж завязал!

–Тихо! – зашипел Саня и оглянулся на свою дверь, – Ну да, завязал… Дело одно завтра начинаю. Серьёзное… вот и решил в последний раз…

– Ну не повезло тебе, у меня пусто. Последнее сделал только что.

– Ватка осталась? Мне хватит, дай, а?

Послышалось цоканье когтей и в коридоре появился Гудвин. Он лизнул Сане руку и умоляюще посмотрел в глаза, словно понял смысл разговора. Антон пожал плечами и исчез в квартире. Через секунду он появился со жжённой ложкой в руках. В ложке лежал маленький кусочек ваты. Пёс тихо зарычал.

–Тихо ты! Антон, спасибо!

Санёк зашёл к себе, и на цыпочках, чтобы не разбудить Полину, прошёл на кухню.

Антон закрыл за Саньком дверь и вернулся в комнату. На столе в беспорядке лежали разноцветные провода, батарейки и всякая мелочь. В держателе грелся паяльник.

– Кто там приходил, Профессор? – спросил Антона тип в чёрной майке с гранатой на груди. В руке его дымился Кэптан Блэк.

– Да никто… Сосед. Вечно вмазаться просит.

– Дал?

– Обойдётся. Ватку ему из-под дозы отдал.

– Ну… с твоей ватки, да при твоей дозе троих раскумарить можно, – неприятно засмеялся тип, – не боишься, что он передоз словит?