Губкин
Шрифт:
Глава 50
Когда буря, вызванная извлечением на поверхность первых магнитных образцов и награждением ОККМА, стихла и газеты заполнились другими срочными сообщениями, выяснилось, что председатель не потерял ни часа и славой распорядился очень по-деловому. Высшие финансовые органы перечислили на текущий счет подначальной ему комиссии круглую сумму денег, на которую он закупил в нефтяных трестах станки
Места для них выбрал он сам, проявив, при этом присущее ему тонкое понимание местных особенностей геологии. В августе 1923 года на крестьянской телеге, предоставленной губкомом, объездил он Щигровский, Старо-Оскольский и Тимский уезды. Между прочим, в Щиграх тогда собрались сельские учителя — то был один из первых в стране учительских съездов. Как же было удержаться старому народному просветителю, не прийти в школу, где происходило торжественное событие? Он и пришел. О популярности Губкина много уже говорилось в нашей книге; к тому же в Курской губернии о нем слышали все, да со многими крестьянами он успел познакомиться лично. Губкин связан был в народной молве с Ильичей. Не мудрено, что учителя попросили Ивана Михайловича передать от них привет непосредственно самому Ленину, а заодно и фотографическую карточку, на которой запечатлены они со своим гостем, знаменитым геологом.
«Глубокоуважаемый Владимир Ильич!
По поручению съезда школьных работников Щигровского уезда пересылаю Вам карточку, на которой сняты участники съезда с Президиумом Особой комиссии по исследованию Курской магнитной аномалии.
Вместе с этим съезд поручил мне передать, что школьные работники, преданные всей душой вождю мирового пролетариата и великому делу освобождения трудящихся, желают скорейшего выздоровления Вам, дорогой Владимир Ильич!
С коммунистическим приветом
Фотографию (и, кажется, даже не одну) и материалы съезда Иван Михайлович передал Надежде Константиновне Крупской.
Скважины бурились.
И опять за результатами бурения с напряжением следила вся страна. В первую голову, конечно, специалисты. Один из них — в скором будущем ставший академиком, Л.Д. Шевяков, дал интервью (тогда это называлось ответить на анкету) «Горному журналу». Вот как он оценил усилия Губкина и его друзей, не упустив случая коснуться и всего того, что происходило «вокруг» разведки:
«Всю совокупность геологических предвидений, магнитометрических, гравитационных и горноразведочных работ, уже произведенных в областях Курских магнитных аномалий, принимая во внимание атмосферу всеобщего неверия в начале работы, надо считать делом в высшей степени замечательным. Помимо выдающегося значения, чисто научных достижений, результаты горноразведочных работ дают огромные надежды на возможность открытия здесь колоссальных запасов железных руд. Поэтому в течение ближайшего ряда лет разведочные работы бурением должны вестись в возможно большом масштабе и с неослабной энергией, для чего государством должны ассигноваться все необходимые средства».
Губкин не забыл никого, кто помогал одержать первую в Курске
(Послание это вместе с Иваном Михайловичем подписал управляющий делами комиссии некто С. Урусов, и если продолжить список интересных людей из губкинского окружения, то стоит два слова сказать и о нем: князь, крупный помещик, после революции бухгалтер, сотрудник ОККМА, затем — Госбанка.)
Благодарность Стеклову распространялась, разумеется, на всех геофизиков — их Губкин всячески привлекал к исследованию курского рудного тела. Он даже пытался ставить сейсмометрические работы — метод тогда совершенно новый. Опять-таки требуется мысленно перенестись в то время: применение физических методов для решения геологических задач встречалось поклонниками «чистой» геологии с нескрываемым скепсисом, и Губкин вместо благодарности частенько выслушивал до смерти надоевшие попреки в зряшном переводе «так нужных народу денег».
Профессор П.М. Никифоров из стекловской экспедиции с благословения Ивана Михайловича вообще первый в мире применил гравитационный вариометр для познания громадных скоплений руды в верхних слоях земной коры. Представленная им гравитационная карта явно отражала аномалию силы тяжести (то есть, кроме магнитной аномалии, существует, значит, в районе и ненормальное распределение силы тяжести). Среди ученых возник спор: можно ли, глядя на карту, узнать, как распределяются под землей тяжелые массы и какова в разных местах их плотность?
Математических выводов сам Никифоров не сделал. Кому их поручить? Принцип ОККМА «привлекать самых выдающихся ученых» всегда оставался неизменным. Пригласили Шмидта. Отказа, как уже выше отмечалось (все-таки это поразительно!), комиссия никогда не получала ни от кого. 18 декабря 1923 года Отто Юльевич сделал на заседании ОККМА доклад: «Математическое определение тяжести подземных масс по наблюдениям вариометра Этвеша». Математический анализ, произведенный Шмидтом, с очевидностью показал, что гравитационная аномалия так же, как и магнитная, вызвана концентрацией на глубине колоссальных масс. С тех пор гравитационные измерения широко применяются при геологической разведке, в частности и нефтяной, что важно отметить как исключительную заслугу Губкина.
С осени 1922 года начал работать второй гравитационный отряд с прибором Этвеша. И вообще разные геофизические исследования (зачастую экспериментальные) с поощрения Губкина продолжались вплоть до конца 1925 года, до закрытия ОККМА. Научные отчеты о них незамедлительно публиковались, чему президиум комиссии, состоящий из одних ученых, придавал важное значение.
Скважины бурятся, геофизические замеры идут своим чередом, а сам президиум еженедельно собирается в Москве на заседания. Теперь никакие внутренние распри его не тревожат, и от протоколов, аккуратно подшиваемых князем Урусовым, так и веет спокойствием и великолепно налаженной деловитостью.