Губкин
Шрифт:
Губкин поломал традицию. На страницы журнала хлынула живым потоком разнообразная информация, хлынула полемика… Печатный орган приобрел направленность, и сам Иван Михайлович не без хвастливости говаривал, что вся история советской нефти и советской нефтяной науки, борьба мнений в ней, возникновение гипотез — все запечатлено на страницах журнала и запечатано в подшивке. Можно изучать историю поэтапно.
«В первую очередь перед нефтяной промышленностью стояла задача максимального использования последних достижений нефтяной техники. Этим объясняется спешная работа «Нефтяного хозяйства» (и возникшего при нем издательства) по переводу и изданию иностранной, главным образом американской, нефтяной литературы по тем вопросам, которые являлись в данный момент актуальными». Прежде журнал никого не задевал,
Вместе с ними вошел в редакцию новый автор — и это уж было совсем ни на что в технической литературе не похоже — рабочий! Он писал о неполадках и рацпредложениях, делился опытом.
Технический журнал, в открытую печатающий технические сведения; технический журнал, в котором сотрудничали бы ученые всемирной известности — и рабочие, буровые мастера, коллекторы; технический журнал, затевающий дискуссию по сложнейшим научным вопросам, — такого прежде не бывало. «Нефтяное хозяйство» стал очень популярным среди работников топливной промышленности нашей страны и за рубежом.
Губкин по самой своей натуре не мог не вносить во всякое дело, за которое брался, новизны. Поучительно с этой стороны хотя бы бегло обозреть деятельность его в Академии наук. Иван Михайлович никогда не был «формальным» академиком.
В конце 20-х годов академия пересматривала свои давние устои, свой устав и «поворачивалась лицом» к народному хозяйству. Впервые за двухсотлетнюю историю академия координирует планы разнообразных своих исследовательских групп; впервые вообще слово «план» проникает сквозь академическую ограду. Далеко не всем академикам это нравится; в кабинетах идут споры. Губкин на примере ОККМА убедился, сколь много способны сделать содружества ученых, увлеченных идеей и объединенных вот этим самым «планом».
«До самого последнего времени научная деятельность Академии наук представляла как бы одинокий тихий остров среди бушующих волн революционного творчества. Академия наук продолжала работать старыми методами, над старыми темами, тихими темпами, в привычных формах мышления, в святом почитании прочно укоренившихся старых двухсотлетних традиций. Волна революционного творчества докатилась, наконец, и до стен этой мирной и тихой обители и стала властно стучаться в ее двери. Жизнь потребовала, чтобы и Академия наук вышла на широкую дорогу служения всеми талантами ее научных сил делу пролетарской революции. Жизнь потребовала, чтобы академия оставила парнасские высоты и сошла вниз, в жизнь, к массам, взяв на себя служебную роль — помочь социалистическому строительству научно-исследовательской работой по изучению производительных сил страны, практическое использование которых составляет основу нашего строительства».
В октябре 1930 года Губкина назначают председателем Совета по изучению производительных сил страны (СОПС). Как всегда, прежде чем приступить к исполнению новой должности, он четко перед самим собой, перед сотрудниками и перед общественностью формулирует задачи. Что такое производительные силы страны? «В это понятие мы вкладываем более широкое содержание, чем то, которое соответствует его словесной оболочке. Под ним мы подразумеваем (и не только подразумеваем, но и практически осуществляем): во-первых, изучение сил природы в тесном смысле этого слова, изучение природных богатств (веществ), представляющих собой или источники энергии (например, различные виды топлива), или же различные виды сырья (например, минеральное сырье, животное, растительное и т. д.); во-вторых, изучение человека как производительной силы».
Выразить просто и ясно научное определение очень трудно; перед нами превосходный пример именно такого определения. Круг вопросов, который Губкин очертил для изучения совету, как явствует из определения, широк; хотим обратить внимание читателя на то, что он первый из советских ученых включил в него изучение человека — с социологической точки зрения. «Совет включил в сферу своей работы изучение человека как производительной силы и тех естественноисторических общественных условий, под влиянием которых эффективность этой производительной силы возрастает». Губкин включил в изучение «человека» опять-таки широкий круг вопросов: проблемы миграции,
СОПС отправил в разные районы страны комплексные экспедиции. В Башкирии, например, «велись исследования почв, исследования геоботанические, геологические, геохимические, а также исследования промыслового характера, в частности изучение рыбного хозяйства; были также исследования по пчеловодству и т. д. Получены солидные результаты, и эти работы имеют большое значение для хозяйственной жизни Башкирии» (из статьи «Академия наук и производительные силы страны»).
Вот какой круг вопросов охватила одна экспедиция. Иван Михайлович справедливо считал, что академические экспедиции и должны быть такими, потому что «изыскания такого характера… может организовать и поставить только Академия наук, обладающая специалистами высокой квалификации всех родов научного оружия».
Назовем еще несколько работ СОПС, опередивших свое время. Многоохватное изучение сибирских лесов. Оно, надо признаться, не закончено до сих пор. Проблема обеспечения народного хозяйства (и всего человечества в недалеком будущем) пресной водой (актуальнейшая в наше время! Губкин это предвидел. «Перед нами в настоящее время со всей остротой встал вопрос об обеспечении водой…»). В связи с этим — составление водного и подводного кадастра (дело это также до сих пор не закончено). Проект Урало-Кузнецкого комбината (вот что сюда включил Иван Михайлович: «Изучение Кулундинской степи, физико-химическое изучение соляных равновесий, изучение процессов испарения и выделения твердых фаз из рассолов с целью получения в конечном счете серы, соды, термофосфата и других полезных продуктов. Вторая важная задача — изучение сапропелитовых отложений Урало-Кузнецкого бассейна и сапропелитовых углей с целью получения из них жидкого топлива. Третья задача — организация работы по исследованию нефти»).
Вот всего несколько наименований работ СОПС, опередивших свое время.
Изучение производительных сил и тенденции их развития — это планировка и конструирование будущего; это футурология. Но, невольно «занимаясь» будущим, заглядывая в него, не мог Иван Михайлович не задуматься над будущим любимой им. науки — нефтяной геологии. Правда, сам он скромно ограничил свои прогностические взгляды: говорил, что рассматривает «ближайшее будущее» нефтяной геологии. Однако прогностика его шире.
Многое он верно угадал. «Аэрофотосъемка и геофизические методы разведки — вот важнейшие средства к ускорению поисков нефти… Аэроплан и специальный аппарат для воздушной съемки становятся, таким образом, необходимыми орудиями, для геолога…» (статья «Ближайшее будущее нефтяной промышленности»).
В статье всячески популяризируются геофизические методы разведки, среди них электрометрия. Совершенно безошибочно предсказывает он глубинное бурение («…бурение на 3–4 тыс. м станет необходимостью»). Отдает должное турбобуру Капелюшникова, без которого глубокое и сверхглубокое бурение были бы невозможны.
«Достаточно известен факт, что современными способами добычи не удается извлечь из нефтяного пласта больше половины содержащейся в нем первоначально нефти. Это значит, что примерно 50 % нефти продолжает пребывать в недрах, когда современные нефтяники считают месторождение истощенным. Не хищническая ли это система эксплуатации? Смогут ли с этим мириться нефтяники ближайшего будущего? Конечно, нет». Тут Иван Михайлович затрагивает вопрос прямо-таки болезненный для нефтяной промышленности. И до сих пор он удовлетворительно не решен. Губкин оптимистически смотрит на так называемые вторичные методы добычи, когда в пласте искусственно повышается давление (путем накачивания, нагнетания воды, газа или воздуха). Верно, вторичные методы приносят теперь большую пользу, в особенности, между прочим, на месторождениях Второго Баку. Иван Михайлович это предугадал: «Искусственное восстановление давления будет широчайшим образом применяться в старых, уже истощенных пластах, — ив этом месте Иван Михайлович делает примечательную оговорку, — если только не окажется более экономичным предложенный впервые в СССР инж. А.Б. Шейнманом способ газификации нефтяных пластов».