Грязные игры
Шрифт:
– Он просто подавился кусочком хлеба, – возвестил бывший эскулап. – Однако похоже, он перенес настоящий шок. Сидите спокойно и дышите глубже, – посоветовал он Ленни, который по-прежнему судорожно сжимал обеими руками цветные газетные гранки.
Миниатюрная женщина в огромном черном кожаном пиджаке, поднимавшаяся с Джорджиной в лифте, показалась ей смутно знакомой. На мгновение она задумалась, пытаясь вспомнить, где видела эту особу. Ничего примечательного во внешности женщины не было: вьющиеся, плохо подстриженные темные волосы, почти полное отсутствие макияжа, лицо, настолько неухоженное, что его обладательнице
– Господи, этот лифт ползет как черепаха! – со вздохом сказала Джорджина. – А вы, кажется, Майра Прескотт, да? Я читала вашу статью в журнале «Я» про удочерение румынской девочки-сиротки. Изумительно написано. Как сейчас дела у этой малютки? Ей ведь, кажется, операцию собирались делать?
Журнал «Я» появился несколько месяцев назад. Его выпускала «Дейли геральд», дружественная «Трибюн» газета.
Майра благодарно улыбнулась и избавилась от пиджака.
– Жарко здесь, – сказала она. – А чертов лифт, по-моему, на каждом этаже останавливается. С Таней, лапочкой моей, все в порядке. Люди отовсюду присылают деньги для операции на сердце, которая ей необходима. Ужасно трудно ждать, пока врачи наконец сочтут, что девочка готова к операции. Я хочу удочерить бедняжку, но власти полагают, что мать-одиночка, которая зарабатывает восемьдесят пять тысяч фунтов в год и живет в большом доме в Айлингтоне, – не самый подходящий вариант для девочки. Это просто кошмар какой-то. Мне порой кажется, что я при жизни в геенну огненную угодила.
Лифт остановился на этаже, где располагалась редакция Джорджины. Она вышла, но Майра Прескотт, к ее удивлению, последовала за ней, хотя журнал «Я» был несколькими этажами выше.
– Да, просто возмутительно, – продолжила Джорджина. – Можно подумать, что девочке лучше жить в ужасном приюте, где о ней и позаботиться толком некому. Надеюсь, вы об этом тоже напишете?
– Я бы написала, – дрогнувшим голосом ответила Майра, – но, боюсь, никогда не сумею удочерить ее. – Она вынула из сумочки бумажную салфетку и промокнула глаза.
И тут Джорджина впервые увидела, какие они у нее темные, почти черные, как будто зрачки расширены до предела.
– Если хотите, могу вам помочь, – предложила Джорджина. – Например, сама обращусь к властям через свою газету.
– Боже мой, Джорджина, была бы вам безмерно благодарна! – пылко воскликнула Майра. – Ведь мы, женщины, должны всячески помогать друг другу.
– Позвоните мне, выработаем план действий, – сказала Джорджина.
Они распрощались, Майра помахала ей вслед, и Джорджина с удивлением отметила, что руки этой странной женщины покрывала багровая нервная сыпь.
Шесть кварталов до юридической конторы Дуглас решил пройти пешком. Был прекрасный летний вечер, и после жаркого дня над Сити в розоватой дымке медленно ползли лучи предзакатного солнца.
Джулиан Стоквелл встретил Дугласа в холле, и в кабинет адвоката они прошли вдвоем.
– Времени у меня в обрез, Джулиан, – сказал Дуглас. – Через полчаса за мной заедет шофер. К девяти меня ждут в ресторане. Я хотел кое в чем удостовериться. Скажите, вы уже обсуждали со своими финансистами условия оформления оффшорной компании в Делавэре?
Стоквелл возглавлял лондонский филиал известной американской юридической ассоциации «Джонсон Квестинг».
– Да, все в порядке, – сказал он. – Я лично беседовал с доверенными лицами из «Роузбад, инкорпорейтед». Вклад «Трибюн» составляет
Еще до женитьбы на Келли Дуглас обратился к своим юристам за советом. Да, верно, любил он ее беззаветно, однако после двух разводов, обошедшихся ему в сумму со многими нулями, он решил подстраховаться, чтобы в случае новых семейных неурядиц не лишиться всего, что заработал упорным трудом. Тогда, конечно, мысль о том, что они с Келли могут развестись, казалась невозможной, и все же здравый смысл подсказывал Дугласу: рисковать всем состоянием не стоит.
И теперь, когда невозможное вот-вот должно было стать реальностью, Дуглас был рад, что успел принять меры предосторожности. Конечно, он не будет несправедлив к Келли и позаботится о ней, однако ободрать себя как липку не позволит. А в том, что брошенная и оскорбленная Келли будет сражаться за каждый пенни, он не сомневался.
Она была еще молода и – Дуглас прекрасно это понимал – по-прежнему дьявольски красива. Замуж она, безусловно, выйдет, и, вполне возможно, за человека куда более состоятельного, чем он. Было бы несправедливо оставлять Бекки и их еще не родившегося ребенка без средств к существованию из-за расточительности Келли и его собственных ошибок.
Теперь, окончательно решившись на развод, Дуглас хотел удостовериться, что все предусмотрел.
Он до сих пор сохранял двойное гражданство. Поскольку мать его была канадкой французского происхождения, а отец – американцем, ему не составило труда зарегистрировать оффшорную компанию в американском штате Делавэр, пользовавшемся славой налогового рая. Попечителями он взял пятерых адвокатов, а единственным бенефициарием был его родной брат Дэниел. Юридическая сторона этой акции была безукоризненна, в результате чего Дугласу удавалось избегать лишних налогов. Управляли компанией попечители, но на самом деле во главе всех операций стоял он сам.
– Как мы и договаривались, ваш брат остается единственным бенефициарием, – добавил Стоквелл.
– Возможно, Джулиан, в этот пункт я внесу изменение, – сказал Дуглас. – В скором времени я ожидаю прибавления семейства и хотел бы переоформить статус бенефициария, сделав им своего ребенка. Сколько времени может отнять эта процедура?
– Я должен связаться с попечителями и известить их о вашем решении, на следующем заседании совета оно будет утверждено. Никаких сложностей возникнуть не может. Но ввиду того что заседания совета проходят два раза в год, вам придется подождать до сентября или созвать внеочередной совет. С учетом расстояний, которые придется преодолеть некоторым членам совета, на это уйдет около месяца. Вести ваши дела я поручил Фланагану.
– Особой спешки нет, – заметил Дуглас. – Но к сентябрю я хотел бы с этим покончить. И еще одно. Если мне предстоит развод, могу ли я быть уверен, что мой дом на Ист-Хит-роуд не достанется миссис Дуглас Холлоуэй?
– В свое время, Дуглас, я уже консультировал вас по этому вопросу, – напомнил адвокат. – Не сомневайтесь, тут и комар носа не подточит.
Дуглас вспомнил их предыдущую встречу, когда Стоквелл посоветовал ему зарегистрировать этот дом на другое имя. Ход был гениальный. Дуглас прекрасно понимал: рано или поздно Келли узнает о существовании особняка, однако после перерегистрации владельца наложить на дом лапу ей не удастся. Тем более что новый «владелец» не англичанин, а гражданин Соединенных Штатов.