Грязные игры
Шрифт:
На повестке дня стоял вопрос о сокращении редакционного бюджета «Санди трибюн». Справа от Дугласа восседал Эндрю Карсон, место по левую руку занимал финансовый директор, Джеймс Оукленд, по кличке Толстяк.
– А где черти носят Шэрон? – раздраженно спросил Дуглас. – Если она не удосужится прийти вовремя, начнем без нее. Тем более что она уже в курсе дела. – Он перевел взгляд на Джорджину и сказал: – Я просматривал штатное расписание «Санди» и пришел к выводу, что оно слишком раздуто. С журналистами у тебя явный перебор, не говоря уж о том, что большинство из них – никому не нужные бездельники. Пишут мало, причем зачастую откровенную дребедень. Так дело не пойдет. Мне нужна талантливая молодежь, не узкие специалисты, а эрудированные
Джорджина и прежде не раз задавалась вопросом, кого Дуглас презирает больше: читателей «Санди трибюн» или людей, которые делают для них материалы. Сам Дуглас покончил с журналистикой двадцать лет назад, а за это время в мире средств массовой информации произошла настоящая революция.
Раньше штатных журналистов было и в самом деле вдвое меньше, с каждым заключался контракт, а рабочий день составлял двенадцать часов. Теперь о подобном раскладе никто и не вспоминал.
– Где план реструктуризации?
Карсон вручил Дугласу кипу документов, тот раздал их присутствующим.
В этот миг распахнулась дверь и в зал ворвалась Шэрон. Она кашляла, в зубах торчала сигарета, а следом, сжимая в руках папки с бумагами, мчалась запыхавшаяся секретарша.
– Извините, – пробормотала Шэрон, – но из-за этого идиота шофера я угодила, по-моему, во все лондонские пробки. Рокси, напомни мне, чтобы я его уволила. И принеси мне кофе с сигаретами. Ну что, вы уже провели сокращение?
Шэрон была одета по-боевому. К фирменному оранжевому костюму она пришила огромные черные пуговицы, покрытые сверкающим лаком, и добавила толстенные подплечники. Юбка была, как всегда, короткая, пиджак – узкий, а из глубокого декольте торчали полукружия могучих грудей, туго сжатых чудо-лифчиком.
– Мы с Шэрон уже обсуждали штаты «Дейли трибюн», и она любезно согласилась открыть мне глаза на положение в «Санди», – сказал Дуглас, глядя на разложенные перед ним бумаги. – На мой взгляд, нам следует сократить три четверти узких специалистов, а взамен нанять двадцать пять универсалов.
Шэрон и Карсон обменялись быстрыми взглядами.
Джорджина попыталась произвести в уме несложные подсчеты. Три года назад, когда она начала работать в «Санди», в штате газеты было сто пятьдесят журналистов. Сейчас осталось восемьдесят пять. После сокращения на три четверти останется двадцать пять. Плюс еще двадцать пять – получится пятьдесят.
– Дуглас, вы, наверное, шутите, – медленно произнесла она. – Это всего половина от того количества, которое у нас было три месяца назад, и одна четверть от штата «Ньюс оф зе уорлд». Даже в «Санди миррор» намного больше журналистов. Как нам конкурировать с ними? Или вы забыли принципы работы воскресных таблоидов? Из четырех материалов, над которыми мы работаем, публикуется лишь один.
– Это потому, что вы набрали безмозглых дармоедов, – вмешался Карсон. – Шэрон любезно согласилась набросать список бездарей, подлежащих увольнению, а заодно представила на наше рассмотрение кандидатуры новичков. Ей ваши кадры не кажутся такими уж замечательными. Кроме того, многих специалистов вы могли бы использовать с ней совместно, как в «Дейли», так и в «Санди». Зачем нам, к примеру, двое журналистов, ведущих рубрику «Сад и огород»? Вам ведь хватает одного астролога на двоих? Такой подход позволил бы нам существенно сэкономить средства.
Шэрон торжествующе улыбалась, одной рукой придерживая свой бюст, а второй сжимая сигарету.
– Вы забываете главный принцип, который лежит в основе разницы между этими двумя газетами! – запальчиво выкрикнула Джорджина. – Их должны делать разные люди. В противном случае различия между изданиями сотрутся.
– Чушь! – отмахнулся Дуглас. – Мне нужен конвейер. Журналистов должны заменить авторы-универсалы и небольшая команда компетентных людей, которым надлежит решать, о чем писать, и давать этим авторам задания. Те же будут выдавать полностью отредактированный,
Джорджине показалось, что она ослышалась.
– Верно ли я вас поняла, Дуглас, – уточнила она, – что вы предлагаете ставить авторские тексты в газету даже без редактуры? Вы имеете в виду именно это?
– То, о чем я говорю, – провозгласил Дуглас, – предназначено лишь для ваших ушей и огласке не подлежит. Реструктуризация редакций газет – лишь часть разработанного мной плана перестройки всех изданий и средств информации, входящих в группу «Трибюн». Я хочу подготовить суперпрофессиональную команду авторов-универсалов. На кой черт нам использовать одного журналиста, который пишет тексты для наших радиостанций, кучу репортеров-газетчиков и нескольких телевизионщиков, когда всю эту работу может выполнить один надлежащим образом подготовленный профессионал? Представьте только – один-единственный журналист, оснащенный магнитофоном и видеокамерой, может готовить материалы сразу для всех средств массовой информации!
Присутствующие в зале замолчали, точно воды в рот набрали. Выглядели все огорошенными.
– Мы выведем новую породу журналистов, – торжественно заявил Дуглас, упиваясь значимостью этого момента.
По мере того как сидящие за столом высказывались о его проекте, становилось ясно: ни один из них предложение Дугласа не поддерживает. С каждой минутой он раздражался все сильнее и сильнее.
– Позвольте напомнить вам, господа, кто здесь главный! – в бешенстве заявил он. – Я давно вынашивал этот замысел и ни на какие уступки или компромиссы не пойду. Сокращение штатов – лишь начало. Делайте то, что вам приказано. – С этими словами он поднялся и с решительным видом покинул зал.
Шэрон шепнула что-то на ухо Карсону, затем тоже встала из-за стола.
– Джорджи, – слащаво заговорила она, – если тебе трудно самой провести сокращение, я готова тебе помочь. Не всем дано принимать жесткие решения.
«Что ж, я сама виновата», – с огорчением подумала Джорджина, выходя из зала.
– Заприте эту сраную дверь! – завизжала Шэрон, когда маленькая стрелка настенных часов остановилась на одиннадцати.
Кабинет ее был битком набит журналистами. В основном это были мужчины в почти одинаковых костюмах из «Маркс энд Спенсер» [12] и в одинаковых, приобретенных их женами полосатых сорочках – синих с белыми воротничками.
12
Сеть фирменных магазинов, торгующих преимущественно одеждой и продовольственными товарами.
– Но Грег еще не подошел, – робко напомнил Стив Дейнсон, заместитель редактора отдела новостей.
Грег Алленби был в «Дейли трибюн» фигурой воистину легендарной. Он много лет заведовал отделом новостей и получил кличку Бешеный Дерьмомет, поскольку среди всех репортеров желтой прессы не имел себе равных по части дискредитации противника. Да и вспылить Грег мог не хуже Шэрон. Впрочем, этим качеством обладали все руководители, которых она подбирала. Таков уж был ее излюбленный стиль.
– Когда я уходил, он разговаривал с кем-то по телефону, – добавил Дейнсон. Трудно было понять, пытается он выгородить своего непосредственного начальника или опасается, что в отсутствие Грега гнев Шэрон обрушится на него самого. – По очень важному делу.