Грязные игры

Браун Сандра

– Быстро. Он сделал все, что нужно, и ушел.

Она не вдавалась в подробности, и он не стал больше ничего спрашивать, вероятно почувствовав, что ей это будет неприятно.

– Значит, ты снова позвонишь ему через пару недель? – спросил он теперь.

– А ты хочешь, чтобы я это сделала, Фостер? – Она выпрямилась и посмотрела ему в глаза.

– Да. Если только это не будет для тебя невыносимо.

Она покачала головой, но отвела взгляд.

– Если ты можешь это вынести, я тоже смогу.

– Разве мы не договорились?

– Да.

– Это то, что нам

нужно.

– Я знаю. Я просто надеюсь, что это случится скоро.

– Это то, что нам нужно.

– Я люблю тебя, Фостер.

– Я тоже тебя люблю. – Он снова прижал ее голову к своей груди и повторил: – Но это то, что нам нужно.

Через неделю после избиения Грифф начал думать, что, возможно, выживет. Предыдущие шесть дней он не был в этом уверен.

Эти сукины дети даже не сжалились над ним и не дали ему потерять сознание. Они хотели, чтобы он чувствовал каждый удар, пинок или зуботычину. Когда они приподняли его голову, схватив за волосы, и указали на припаркованную рядом машину, он узнал оливково-серый седан Родарта и увидел слабое свечение его фар. Они хотели, чтобы он запомнил избиение и того, кто его организовал.

Они устроили ему сотрясение мозга. Когда он играл в футбол, с ним случалось такое пару раз, и он узнал симптомы. Несмотря на то что потери памяти не было, Грифф еще целые сутки страдал от тошноты, головокружения и тумана в глазах.

По правде говоря, там, возле бара, ему не следовало шевелиться – только достать сотовый телефон и набрать 911, вызвав «Скорую помощь» прямо на парковку. Но поездка в больницу была неизбежно связана с бумагами и полицией. И бог знает с чем еще.

Каким-то чудом ему удалось забраться в машину и доехать до дома, прежде чем глаза совсем заплыли. После этого он каждые два часа глотал таблетки ибупрофена и пытался найти положение, которое не вызывало бы пульсирующей боли. Он не боялся повреждений внутренних органов. Эти парни были профессионалами и знали, как причинить боль, но они не хотели убивать его. В противном случае он давно был бы мертв. Они лишь хотели, чтобы он молил о смерти.

Он вставал только в туалет, и то лишь после того, как его мочевой пузырь готов был лопнуть. Вставая с кровати, он передвигался, как старик, согнувшись пополам и шаркая, потому что как только он пытался поднять ногу, от острой боли в пояснице на глазах выступали слезы.

Вчера он стал двигаться чуть лучше. Сегодня утром набрался мужества и принял душ. Горячая вода помогла ему, приглушив боль в некоторых местах.

В спальне стоял затхлый запах, потому что Грифф был не в состоянии сменить постельное белье или открыть форточку. Ему надоело смотреть на одни и те же четыре стены, и он впервые за неделю покинул комнату. Ему захотелось кофе. Он понял, что голоден как волк. Дела шли на поправку.

Он ел яичницу прямо со сковородки, когда раздался звонок в дверь. «Кого это черт принес?» – со злостью подумал он.

Он подошел к входной двери и посмотрел в глазок.

– Что за шутки, – пробормотал он, пытаясь получше рассмотреть стоявшего. – Черт!

–

Грифф?

Грифф приуныл и покачал головой, удивляясь своему невезению.

– Да. Минутку.

Он возился с замками, которые благоразумно запер в тот вечер, когда избитый вернулся домой: он боялся, что головорезы Родарта появятся снова, для второго раунда.

– Привет, – он распахнул дверь.

На него смотрел его инспектор по надзору.

– Боже милосердный. Что с тобой случилось?

Он встретился с Джерри Арнольдом в его кабинете неделю назад, после телефонного разговора. Грифф рассудил, что личная встреча поможет завоевать доверие чиновника. Выходя из кабинета после десятиминутной беседы, он сознавал, что заработал несколько очков.

Теперь хорошее мнение Арнольда о нем находилось под угрозой. В обычных обстоятельствах Грифф был бы на голову выше этого невысокого и плотного чернокожего человека. Теперь же он согнулся под углом как минимум шестьдесят градусов, и их глаза оказались на одном уровне.

– Что случилось? – повторил Арнольд.

Впервые за всю неделю Грифф встал с постели на такое продолжительное время, и теперь у него закружилась голова и задрожали колени.

– Входите, – повернувшись спиной к гостю, он медленно проковылял к ближайшему креслу и очень осторожно опустился в него. Но, как он ни старался, боль, притихшая от горячего душа, вспыхнула с новой силой. – Присаживайтесь, Джерри, – сказал он, указывая на второе кресло, стараясь не застонать от боли.

Арнольд одевался и вел себя как чиновник и выглядел человеком, обремененным многочисленными заботами – жена, закладная на дом и несколько детей при жаловании государственного служащего. И не ценящие его усилий бывшие преступники, за которыми нужно присматривать.

– Так ты скажешь мне или нет? – Он подбоченился, почти как Коуч.

– Меня бросили в клетку с гориллами в зоопарке. Эти придурки бывают вспыльчивыми.

Арнольда это не развеселило.

Грифф покорно вздохнул, морщась от боли.

– Я наткнулся на бывших болельщиков. В прошлый… м-м… четверг, кажется.

– И у тебя до сих пор такой жуткий вид?

– Не волнуйтесь. Болит еще хуже. – Он усмехнулся, но лицо Арнольда осталось хмурым.

– Ты был в отделении «Скорой помощи»? Тебя осматривал врач?

Грифф покачал головой.

– И в полицию я тоже не сообщал. Это всего лишь пара пьяных. Они напали на меня на парковке у ресторана, – он махнул рукой, пытаясь выставить инцидент незначительным. – Я не защищался, так что можете не волноваться, что они обвинят меня в нападении.

– И часто такое случается? – Арнольд наконец присел.

– Я часто ловлю на себе неприязненные взгляды, но это первый раз, когда враждебность приняла такую форму. Я же сказал, что они были пьяны.

– Ты думаешь, за ними стоит «Виста»?

– «Виста»? – фыркнул Грифф. – Если бы это была «Виста», я бы сейчас не разговаривал с вами. Все это ерунда, Джерри. Богом клянусь. Я чувствую себя уже лучше.

Арнольд внимательно посмотрел на холодный пот, выступивший на лбу Гриффа, но не стал развивать эту тему.