Шрифт:
1
– И это все?
– Да, все, – Грифф Буркетт бросил маленький вещмешок на заднее сиденье машины, а сам сел впереди. – Никогда не беру сувениров. – Ему были не нужны воспоминания об отсидке в «БИГ», как официально называлось Федеральное исправительное учреждение в Биг-Спринг, штат Техас.
Он удобно устроился на гладком кожаном сиденье, отрегулировал кондиционер, чтобы поток воздуха дул прямо на него, и повернулся к водителю:
– Почему стоим?
– Ремень безопасности.
– Ах да, – Грифф перекинул через грудь ремень, защелкнул пряжку и усмехнулся: – Не стоит нарушать закон.
Уайт Тернер
– Давай, Тернер, трогай уже, – сказал Грифф. – Сегодня особый день.
– К сожалению, не только для нас.
Тернер указал Гриффу на уродливый автомобиль оливкового цвета, припаркованный на тесной площадке. Похоже, незаконно – с зеркала заднего вида не свисал ярлычок квитанции. Грифф не смог определить марку или модель машины, поскольку ей было не больше пяти лет. В этом скромном седане не было ничего необычного, если не считать человека за рулем.
– Что онздесь делает? – спросил Грифф и вполголоса выругался.
– О том, что тебя освобождают сегодня, писали все газеты, но я не думаю, что он принес шампанское.
– Он проделал весь этот путь только затем, чтобы взглянуть на меня?
– Думаю, он хочет узнать, куда мы направимся.
– Черта с два.
Предмет их разговора, Стэнли Родарт, припарковал машину так, что его нельзя было не заметить. Он хотел, чтобы Грифф его видел. И Грифф узнал бы его где угодно, потому что Стэнли Родарт был уродливым сукиным сыном. Его лицо выглядело так, будто было вырезано из цельного куска дуба цепной пилой, причем резчик слишком торопился, чтобы сглаживать неровные края. Острые, как лезвие ножа, скулы отбрасывали тени на красную, испещренную оспинами кожу. Волосы Родарта напоминали грязную солому. Желтоватые глаза за темными стеклами очков были устремлены на Гриффа с неприязнью, нисколько не уменьшившейся за прошедшие пять лет.
Грифф с преувеличенным безразличием пожал плечами:
– В любом случае он впустую тратит время.
– Кажется, он так не думает, – голос Тернера звучал зловеще.
Когда они поравнялись с другой машиной, Грифф широко улыбнулся Родарту, а затем показал ему поднятый вверх средний палец руки.
– Боже, Грифф, – Тернер сильнее нажал на газ, и машина понеслась к воротам тюрьмы. – Что это с тобой?
– Я его не боюсь.
– А должен бы. Будь у тебя хоть капля здравого смысла, ты бы до смерти его боялся. Похоже, он не забыл о Бэнди. Держись от него подальше. И тем более не становись у него на пути.
– Выставишь счет за этот непрошеный совет?
– Нет, это за счет заведения. Ради моей безопасности, а не только твоей.
Несмотря на включенный на полную мощность кондиционер, Грифф опустил стекло, когда Тернер выехал за ворота федерального тюремного лагеря, который был его домом последние пять лет. В зоне, где его содержали, режим считался самым мягким, но все же это была тюрьма.
– Не хочу обидеть парней из Биг-Спринг, но я больше не намерен переступать порог этого места, – заметил он, когда они покинули пределы городка на западе Техаса и направились на восток по федеральной автостраде номер 20.
Воздух был горячим, сухим и пыльным; он пропитался дизельными и бензиновыми выхлопами от оживленной автострады, но для Гриффа это был воздух свободы, первый за одну тысячу восемьсот двадцать шесть дней. Он жадно глотал его.
– Хорошо на
– Ты даже не представляешь.
– Ты понял, что я сказал насчет Родарта?
Ветер бил в лицо Гриффа и развевал его волосы.
– Расслабься, Тернер, – ответил он, стараясь перекричать рев зловонного скотовоза, проезжавшего мимо. – Я не собираюсь размахивать красной тряпкой перед Родартом. Или перед кем-то еще. Все это в прошлом. Древняя история. Я понес наказание и отдал долг обществу. Перед тобой перевоспитавшийся, изменившийся человек.
– Рад это слышать, – скептически бросил адвокат.
Грифф наблюдал за Родартом через боковое зеркало заднего вида. Он выехал вслед за ними из Биг-Спринг и теперь двигался с той же скоростью, стараясь, чтобы их разделяли как минимум три машины. Если Уайт Тернер и знал, что Родарт сел им на хвост, то не подавал виду. Грифф хотел предупредить его, но потом подумал, что есть вещи, о которых адвокату вовсе не обязательно знать. Только лишнее беспокойство.
Три сотни миль остались позади, и теперь Грифф стоял посреди своей гостиной, хотя назвать это помещение гостиной не поворачивался язык. Здесь можно было существовать, но не жить. Комната была такой темной, что навевала тоску, хотя плохое освещение явно шло ей на пользу. Трещина толщиной в палец, похожая на зигзаг молнии, прорезала стену от пола до потолка. Ковер был липким. Кондиционер хрипел, а нагнетаемый им воздух был влажным и вонял, как вчерашнее блюдо из китайского ресторанчика.
– Не густо, – сказал Тернер.
– Да уж, черт возьми.
– Зато дешево. И оплата помесячная. Считай это временным пристанищем, пока не найдешь что-то получше.
– По крайней мере, в Биг-Спринг было чисто.
– Хочешь вернуться?
Кажется, у Тернера все же было чувство юмора.
Грифф бросил вещмешок на диван странной конструкции с грязной обивкой. Он с тоской вспомнил роскошный кондоминиум, в котором он когда-то жил, – в дорогом районе Далласа под названием Тартл-Крик. С естественным освещением днем и великолепной панорамой ночью. Оборудованным бесчисленными новомодными приспособлениями. Грифф даже не знал назначения половины всех этих штуковин и не умел ими пользоваться. Самое главное, что они у него были.
– Когда ты продавал мой дом, тебе удалось что-нибудь сохранить?
– Одежду. Личные вещи. Фотографии. И все такое. Они в камере хранения. Но остальное… – Тернер покачал головой и стал перебирать ключи, как будто ему не терпелось вернуться в машину, хотя дорога заняла у них почти пять часов, всего с одной остановкой. – В первую очередь я избавился от всего, что было в «Коробке с игрушками».
Так Грифф ласково называл второй гараж, который он арендовал для того, чтобы хранить свои взрослые игрушки – горные лыжи, акваланг, мотоцикл «Индиан», рыбацкую лодку, которая всего один раз спускалась на воду. Вещи, которые он купил в основном потому, что мог себе это позволить.
– Следующими были «Эскалада» и «Порш». До последнего момента я старался не продавать «Лексус», но у меня не было выбора. Потом подошла очередь квартиры. Мне пришлось все продать, Грифф. Чтобы выплатить штраф. И гонорар.
– Твойгонорар.
Тернер перестал играть ключами. Пожалуй, сейчас было не лучшее время напускать на себя воинственный вид. Грифф был на полфута выше, и он не прекращал тренироваться, пока сидел в тюрьме. Даже наоборот, теперь он выглядел мощнее, чем пять лет назад.