Грязные игры

Браун Сандра

– Они быстро устаревают. Приходится все время модернизировать.

– Да.

В комнате повисло неловкое молчание. Болли взял со стола неизвестно откуда взявшийся там теннисный мяч и покатал его между ладоней.

– Послушай, Грифф, я хочу, чтобы ты знал. Я не имею отношения к тому, что писали о тебе во время процесса.

– Я и не думал, что это ты.

– Хорошо. Но я хотел, чтобы ты знал. Тот репортер… Знаешь, он теперь в Чикаго.

– Скатертью дорога.

– Аминь. Вообще-то он пытался выудить у меня информацию о твоем прошлом. О родителях. О Коуче Миллере. Обо

всем. Все, что я ему сказал, единственное,что я ему сказал, – что ты лучший куортербек из всех, кого я видел. Лучше Монтаны, Стаубаха, Фавра, Марино, Элвея, Юнитаса. Лучше любого. Вот что я хочу сказать.

– Спасибо.

– И от этого я еще больше ненавижу тебя за то, что ты сделал.

Болли Рич, спортивный комментатор «Dallas Morning News», всегда был справедлив к нему, даже когда он играл слабо, как в той игре против Питтсбурга, которая транслировалась в программе «Вечерний футбол по понедельникам». В тот год он был новичком и в первый раз играл со «Стилерс» на их поле. Он сыграл худшую игру в своей карьере. Колонка Болли была написана в критическом тоне, но часть вины за унизительное поражение он возложил на линию нападения, которая практически не оберегала своего нового куортербека. Он не смешивал Гриффа с грязью, как другие спортивные комментаторы. Это было не в привычках Болли.

– Я облажался, – сказал Грифф. – Причем здорово.

– Как ты мог решиться на такое, Грифф? Особенно после такого потрясающего сезона. Вы были в одной игре от Суперкубка. Оставалось только выиграть тот матч против Вашингтона.

– Да.

– В тот год Окленд ни за что бы не победил «Ковбоев». Игра за Суперкубок против них была бы легкой прогулкой.

– Я это знаю.

– Тебе только нужно было отдать мяч Уайтхорну, который стоял на втором номере. Втором! И рядом никого не было.

Болли не стоило напоминать ему ту игру. Он тысячу раз прокручивал ее в голове после того паса на последних секундах игры.

Четвертый розыгрыш на 10-ярдовой линии «Рэдскинз» – это были проклятые «Рэдскинз».«Ковбои» отставали на четыре очка. Филд-гол [8] здесь не помог бы.

Центр отпасовал мяч в руки Гриффа.

Уайтхорн рванул вперед, за линию скримиджа. [9]

Крайний полузащитник «Рэдскинз» поскользнулся и не смог блокировать его. Уайтхорн оказался на пятом номере.

8

Филд-гол (field goal) – ситуация в американском футболе, когда мяч забивается в ворота с поля, а не с конечной зоны.

9

Линия скримиджа (line of scrimmage) – нейтральная территория, где находится мяч в начале игры.

Защитники «Рэдскинз», пытавшиеся контратаковать, были остановлены. Они не могли преодолеть или прорвать линию Далласа, которую в этом сезоне называли «каменной стеной».

Защитник «Рэдскинз» бежал к Уайтхорну, который теперь находился

на втором номере, а вокруг него было пусто. Команда была в одном шаге от гола, от победы, от Суперкубка.

Гриффу оставалось сделать лишь короткий точный пас в руки Уайтхорна.

Или промахнуться и получить целых два миллиона от парней «Висты».

«Ковбои» проиграли 14:10.

– Это было сокрушительное поражение, – говорил Болли, – но я помню, как в тот день болельщики приветствовали тебя, когда ты уходил с поля. Они не винили тебя до тех пор, пока не выяснилось, что ты промахнулся намеренно. Кто может их винить! Их звезда, которой они прочили Суперкубок, оказалась жуликом, мошенником.

По прошествии пяти лет Болли все еще злился. Он уронил теннисный мяч, который отскочил от стола и упал на пол. Затем он снял очки, взволнованно потер глаза и отрывисто спросил:

– Что тебе нужно, Грифф?

– Работа.

Болли вернул очки на место и посмотрел на него, как будто ждал завершения шутки. В конце концов до него дошло, что Грифф говорит серьезно.

– Что?

– Ты не ошибся.

– Работа?Какая?

– Я подумал, что могу пристроиться в газете. Ты не мог бы замолвить за меня словечко в своем отделе? – Болли не мигая, смотрел на него, но Грифф не улыбнулся. – Это была шутка, Болли.

– Неужели? Потому что в противном случае я не понимаю, почему ты пришел за работой именно ко мне. Если ты окажешься поблизости от спортивного отдела газеты, тебя вымажут дегтем и вываляют в перьях. В лучшем случае.

– Мне необязательно приближаться к спортивному отделу. Я могу работать непосредственно на тебя.

– Что ты имеешь в виду? – Болли нахмурился. – Не подумай, что я верю, что у тебя есть хоть малейший шанс. Мне просто интересно, как работает твой мозг.

– Ты не можешь находиться сразу в нескольких местах, Болли. Ты не можешь вести репортаж больше чем с одной игры. Я знаю, что ты нанимаешь людей, которые снабжают тебя репортажами об играх.

– Да, я пользуюсь услугами внештатных корреспондентов.

– Позволь мне стать одним из них. У меня хорошо подвешен язык. Как и у всех в Техасе. – Мелькнувшая на его губах улыбка осталась без ответа. – По крайней мере, я могу набросать пару связных предложений. Но самое главное, я разбираюсь в игре. Я жилигрой. Я могу дать тебе такой репортаж с места событий, какого не даст никто, а также уникальный анализ, основанный на личном опыте. На многолетнем опыте.

Грифф попытался представить себя со стороны и решил, что выглядит убедительно.

– Я могу описать, какие чувства испытывает победитель. И как несчастен проигравший. Но еще хуже выигрывать, когда ты знаешь, что играл дерьмово, а победа была случайностью. – Он немного помолчал, а затем спросил: – Что ты об этом думаешь?

Болли внимательно рассматривал его.

– Да, думаю, ты можешь дать точное описание побед и поражений, с оригинальной трактовкой. Вероятно, у тебя это хорошо получится. Но даже в совершенстве владея языком, ты не сможешь описать, что значит быть командным игроком, Грифф. Потому что ты этого не знаешь.