Грязные игры
Шрифт:
Прокуратура возбудила уголовное дело в отношении руководителей "Иримабанка". Им инкриминируется должностной подлог".
Генерал Савостьянов отчеркнул заметку, бросил газету на стол и усмехнулся. Командарму Ткачеву нанесен ощутимый удар. Без денег "Примабанка"
все амбициозные замыслы командарма переходят из категории возможного в категорию желаемого.
Что, как учит диалектика, не одно и то же. И хотя людям Управления в правительстве было весьма трудно добиться решения об отзыве лицензии, но дело сделано. Теперь из-под Ткачева надо выдергивать остальные
На селекторе зажегся вызов - звонили с вахты.
Пришел Толмачев из отдела по борьбе с преступлениями в экономике.
Через несколько минут они пили чай за столом для совещаний. Толмачев, роняя на суконную поверхность стола крошки печенья, держался скованно. За окном висела туча, из которой сеялся холодный дождь с мелким градом, а в кабинете генерала японский кондиционер нагнетал теплый воздух с ароматами взморья - соли и сосняка.
– Ты расслабься, - сказал Савостьянов.
– Вот, например, что читаешь в последнее время? Только честно!
– Чи... читаю?
– поперхнулся Толмачев крепким чаем.
– Неудобно говорить, товарищ генералмайор, но... "Пополь-Вух" читаю, если время есть.
Это, товарищ генерал-майор, такой сборник.
– Знаю, знаю, - отмахнулся Савостьянов.
– Недавно в "Литаамятниках" переиздали. У меня тоже есть, но старый выпуск. Адетективы любишь?
– Разве что американские, - пожал плечами Толмачев.
Генерал пустился в рассуждения о состоянии российского книжного рынка. От бардака в книгеиздании он перешел к бардаку в государстве. И закончил вводную лекцию совершенно неожиданно:
– Поэтому ты, Николай Андреевич, должен работать у меня.
– Почему - поэтому?
– удивился Толмачев.
– Потому что я один с бардаком не совладаю Потому что в аппарате катастрофически не хватает умных голов. Зато с избытком - услужливых дураков и недалеких карьеристов. Система и к нам проломилась А тебе шанс дается. Шанс! Или так и собираешься всю жизнь ходить в безответственных исполнителях?
– Очень уж неожиданно, - пробормотал Толмачев.
– Кроме того, хотелось бы знать в общих чертах, чем придется заниматься.
– Справедливо. Мне нужен референт.
Толмачев растерянно поморгал.
– Боюсь, товарищ генерал-майор, не справлюсь. Поймите правильно... Я даже в армии не дневалил! Три года прослужил, а ни разу не дневалил.
– Боишься, значит, что не сможешь вовремя прогнуться?
– Можно и так сказать, - кивнул Толмачев.
– Я же тебя не в лакеи беру - в референты!
Толмачев выдержал взгляд генерала и упрямо сказал:
– Тогда объясните, пожалуйста, разницу.
– Лакей чистит сапоги, а ты будешь чистить мозги. Пыль смахивать с извилин. Бумажки писать за моей подписью. Желательно - умные. И чужие бумажки внимательно читать. Чтоб я знал, какую в сейф, а какую - в мусоросжигалку. Предложения выдвигать будешь. Исходя из ситуации, которую заранее досконально изучишь. Сапоги я чищу сам.
А за бутылкой сбегать - есть порученец. Ну, чаю иногда заваришь, если за полночь засидимся. Тебе, Николай Андреевич, зазорно чаю заварить
Толмачев промолчал.
– Вот два проекта приказа. Один - на твой перевод. Другой - на очередное производство. Две звезды на два просвета в твои годы - это, брат, не то, что сорока с неба уронила.
– Подумать хоть можно?
– сделал последнюю попытку Толмачев.
– Думай, - милостиво разрешил генерал.
– Минут десять у тебя есть.
18
"Обе стороны заинтересованы во временном компромиссе, но не более. Остатки 19-й армии ПВО, штаб группы войск генерала Реута в Тбилиси, пограничные войска, даже мотострелковая дивизия в Ахалкалаки - "обречены". Не то что тяжелое вооружение и технику, но и личный состав трудно вывести без содействия либо хотя бы невмешательства грузинских властей. Заинтересована в договоренности и грузинская армия: ведь технику и вооружение она хотела бы получить в исправном состоянии.
Оружие может быть роздано, но назад оно никогда не вернется. Грузия может стать еще одним Таджикистаном..."
П Фенгельгауэр.
"Министерство обороны
усиливает южный фланг".
"Сегодня",
1993, Юмарта
"Можно сказать, что российская дивизия определяет финансовую жизнь всего Ахалкалакского района...
Каждое утро в дивизии начинается с построения и развода. Командиры отдают подчиненным приказы. Строго по графику - стрельбы, маневры, теоретическая подготовка. "Наша главная задача, - сказали мне по секрету, - сохранить технику и оборудование. Ну и по мере сил - боеспособность".
И. Чернов.
"Показательная дивизия".
"Труд",
1994, 11 мая.
Резко потеплело. Днем температура упорно держалась выше двадцати пяти градусов. Цвет с деревьев осыпался, и теперь они стояли в блестящих панцирях из молодых упругих листьев. Правда, у дорог легкий прах приглушил свечение зелени, но в парках и скверах она, как выражаются изысканные беллетристы, буйствовала.
Капитан Сарана срочно вызвал Седлецкого и Мирзоева на свидание в Комсомольский парк. После обеда, в самую жару, они рассаживались на открытой веранде кафе-мороженое. Угол веранды, куда их привел расторопный молчаливый хозяинчеркес, был укрыт от солнца мощными кустами жасмина. Стойкий зной стекал вниз, мешаясь с крепкими запахами разогретой листвы. Напротив входа в кафе развалился на скамейке молодой бегемот в потной тенниске и белых брюках. Он добросовестно читал газету. Судя по фотографиям - позавчерашнюю.
– Очень любознательный читатель, - сказал Седлецкий.
– Пойти поздороваться?
– спросил Мирзоев.
– Не надо, - сказал Сарана.
– Это мой связник.
Черкес мгновенно принес поднос, похожий на воинский щит, ловко переставил на стол гигантские
вазы с разноцветными шариками мороженого, запотевшие бутылки сухого белого вина и чашу с прозрачным малиновым вареньем. Седлецкий расслабился: жить в такой жаре становилось легче.
Сарана разлил вино и начал тихо докладывать последние новости о неуловимом полковнике Адамяне...