Группа «Янки»
Шрифт:
Группа «Янки» должна была иметь возможность просто развернуться и поддержать пехоту. Но он спешил, чтобы вырваться вперед и достичь Зале. Теперь рота «С» и штабная группа погибли, а враг уходил.
Когда он закончил с самобичеваниями, впереди советских танков начали рваться артиллерийские снаряды. Плессет, офицер огневой поддержки, заметив, как противник отворачивает на юг, запросил артиллерийский огонь по курсу вражеских танков. Он хотел, чтобы артиллерия непосредственно накрыла танки, но не верно оценил расстояние и скорость противника. Вследствие этой ошибки советы отвернули на восток, чтобы избежать артиллерийского огня. Быстрое изменение курса
Какова бы не была причина, группа получила шанс сделать свое дело. Без дальнейших раздумий Бэннон приказал танкам открыть огонь по усмотрению и отдал приказ наводчику, который навел орудие «66-го» на ведущий вражеский танк, появлявшийся из дымовой завесы.
***
— Вражеские танки впереди!
Советский командир танковой роты резко повернул голову вперед, реагируя на крик наводчика. На мгновение его парализовало страхом от вида надвигающегося на него строя танков М1. Это была ловушка. Американцы обманули меня и мы пропали. Как бы невероятно это не звучало, это было единственным, чем командир танковой роты мог объяснить происходящее. Все потеряло значение. Нет времени на маневры. Нет времени на принятие решений. Единственное, что ему оставалось — вести бой с американскими танками впереди. Командир танковой роты приказал своим танкам атаковать и приказал наводчику стрелять в ведущий американский танк.
***
Эта сцена была больше похожа на средневековую битву, чем на столкновение между самыми современными танками мира. Словно средневековые рыцари, выставив вперед копья, два строя танков врубились друг в друга. Группа «Янки» имела преимущество внезапности и превосходство в численности, девять против пяти. Эффект внезапности позволил группе открыть огонь первыми. Залп группы «Янки» выбил три Т-72, два из которых взорвались, а третий только остановился. Ответным огнем советы подбили один из танков 3-го взвода.
К тому моменту, как они были готовы стрелять снова, группа оказалась на вершине, смешавшись с уцелевшими советскими танками. Два из оставшихся танков 3-го взвода прошли мимо советского танка, по-прежнему продолжавшего двигаться. Башни американских танков развернулись на Т-72. Оба танка выстрелили по советскому танку в упор, оба снаряда пробили броню. Т-72 дернулся и остановился от внутренних взрывов. Из люков вырвались сполохи пламени.
Подбитый Т-72 был словно ошеломлен. Шока от попадания и множества целей так близко оказались слишком много для экипажа. Очевидно, они растерялись в свои последние секунды.
Бэннон навел башню на танк, затем развернул ее в противоположную сторону, на танк, который вроде бы представлял наибольшую угрозу, а затем снова на первый. Он смотрел на него и задавался вопросом, почему ни один из танков группы не стрелял по нему. Они замедлились, чтобы не обойти его. Орудия большинства танков группы были наведены на несчастный советский танк. Тем не менее, никто не стрелял. Это выглядело, как будто они не то жалели единственного выжившего, то ли наслаждались агонией советского танка, обреченного на смерть.
Какова бы не была эта причина, Бэннон приказал Фолку стрелять. Ему и еще четырем командирам танков эта идея пришла в голову одновременно, обеспечив эффективный смертельный удар по последнему советскому танку.
***
В шести километрах к востоку, с другой
Сначала он не волновался. Вроде бы с одной из сторон было достаточно места для прохода танков батальона. Они приказал сделать это. У четвертого из проходивших танков, однако, также слетела гусеница. Теперь проход оказался заблокирован. Пока он нервно барабанил пальцами по карте, ожидая, пока проход будет очищен, замполит батальона забрался на его танк и молча смотрел на происходящее. Командир батальона хотел проигнорировать замполита, но не мог этого сделать. Ублюдок, подумал он. Пришел, чтобы запугать меня. Ничего не выйдет. Но замполит, как обычно, добился успеха. Оба, и командир батальона, и замполит выслушали доклад от передовой роты о том, что им во фланг ударили американские танки, и атака была сорвана. Замполит наклонился и сказал
— Ну, товарищ, что мы будем делать? Атака, похоже, терпит неудачу.
Это была угроза, простая и очевидная. Замполит говорил командиру батальона, что если тот не поведет свои силы в бой, это сделает он, замполит. Командир не колебался.
Против американцев, у него, по крайней мере, были шансы. Против КГБ шансов у него не было. Трем танкам, которые уже обошли затор, он приказал двигаться вперед, чтобы помочь передовой роте. Затем он вылез из танка и начал лично контролировать расчистку прохода. По крайней мере, он, крича и маша руками, делал вид, что что-то делал. Это стоило того, чтобы попробовать.
***
На мгновение Бэннон отчаялся. Вид разбитых машин и запах горящих танков становился слишком знакомым. Дело было даже не в трудном положении батальона, что ничем не отличалось от его положения в других операциях. Дело было в том, что он впервые не имел непосредственного начальника, к которому мог бы обратиться за помощью и который мог бы направить его. На Высоте 214 они были одни, но, по крайней мере, у них был приказ, который они могли выполнять.
На этот раз все было по-другому. У него была одна разгромленная рота и еще две, которые с пустыми лицами смотрели на четверную, и ждали, что он, ее командир, вскинет голову и отдаст приказ. Не успела мысль «почему я?» пронестись его голове, как пришел ответ: потому что ты. На данный момент не было никого, кто бы мог что-то сделать, и если он быстро что-то не предпримет, чтобы повести это стадо баранов дальше, следующая волна русских придет и прикончит их. Он приказал Улецки собрать танки и ждать указаний. Затем приказал группе «Браво» занять оборонительные позиции, чтобы прикрыть остатки батальона. Командиру роты «Д» он приказал собрать свои силы и зачистить поле боя от любых выживших советов и оказать любую возможную помощь уцелевшим из роты «С».
Связавшись с батальонным офицером-корректировщиком, молодым капитаном, оставшимся на основном КП батальона. Бэннон приказал ему передать в штаб бригады отчет о состоянии батальона, его текущей позиции и о том, что наступление было приостановлено. Кроме того, Бэннон приказал сообщить в бригаду о том, что он принимает командование и свяжется с командиром бригады, как только это станет возможно. Затем Бэннон переключился обратно на частоту группы и связался с Улецки, сообщив, что уходит с частоты группы. До получения дальнейших распоряжений Улецки назначался командиром группы «Янки».