Группа «Янки»
Шрифт:
Хотя он не горел, как два других, на борту башни лежало тело командира танка. Даже на таком расстоянии он заметил пятна крови на черной форме русского. Это и задранное вверх орудие говорило, что танк был уничтожен. В отсутствии непосредственной угрозы и наличии разгоравшегося все сильнее пожара пришло время бросить «66-й».
Ортелли затих. Фолк медленно пересек башню, пока не добрался до отсека механика-водителя. Ортелли обмяк у борта. Он сам, его место и отсек были забрызганы топливом и кровью. Пока Бэннон помогал его вытащить, Келп опустил спинки сидений. Они втащили тело в башню. Правая сторона лица Ортелли была разорвана и обгорела. Костюм химзащиты был разорван на груди и перемазан кровью и дизельным топливом. Правый рукав ниже локтя превратился в кровавое месиво.
Первой мыслью Бэннона было бросить тело и покинуть танк. Но он ощущал, что Ортелли заслуживал лучшего обращения. Он был хорошим солдатом и верным товарищем. Просто бросить его тело и оставить в огне, который вскоре охватит «66-й» было бесчестно. Если они выживут, Бэннон, по крайней мере, хотел быть в состоянии сказать его семье, что они сделали для него все, что могли, даже сейчас.
— Вытащим его отсюда.
Келп и Бэннон вытащили тело Ортелли из люка механика-водителя и прислонили к башне.
Фолк, стоя на коленях на крыше башни, протянул руки и подхватил Ортелли под мышки, а Бэннон и Келп подхватили его снизу. Бэннон напомнил Келпу взять свой автомат и подсумок. Затем Бэннон остался, чтобы подготовить «66-й» к уничтожению. Хотя пожар в моторном отсеке, скорее всего, добьет «66-й», Бэннон хотел быть уверен, что его танк не выставят на Красной площади в качестве трофея. Он открыл заслонку боеукладки и зафиксировал ее. Затем вытащил один снаряд и положил его перед казенником орудия, а затем разложил еще несколько по всей башне. Затем переключил рацию с частоты группы. Когда он убедился, что не знает, на что была настроена рация, он взял свой блокнот с указаниями радиочастот и позывных бригады и разорвал его, разбросал по всей башне. Убедившись, что «66-й» был подготовлен, он положил две осколочные и одну термитную гранату в карманы и выбрался из танка. Оказавшись снаружи, Бэннон бросил в люк танковый шлем, надел разгрузку, шлем, взял бинокль и планшет, а затем приказал Фолку и Келпу направляться в лес справа от них. Как только они двинулись, он взял термитную гранату, выдернул чеку и бросил в люк заряжающего, посреди разложенных снарядов. Затем спрыгнул вниз по правой стороне танка и пригнулся в ожидании первого взрыва, чтобы убедится, что «66-й» сгорит.
Затем они занялись Ортелли. Пока Бэннон возился внутри, Фолк и Келп положили его тело в спальный мешок и оставили в нескольких футах от танка. Табличку с именем и номером страховки прикрепили к застежке. Они повернули голову так, чтобы поврежденная часть лица не была видна. За исключением таблички все выглядело так, словно он просто спит. Фолк и Келп испытывали к своему другу те же чувства, что и Бэннон. Так же, как они помогали друг другу в жизни, они поступили и после его смерти. Когда взорвался первый снаряд, Бэннон бросился догонять остальных членов экипажа. Ортелли и «66-го» больше не было. Нужно было двигаться дальше.
К тому моменту, как Бэннон догнал их, Фолк и Келп залегли у деревьев и смотрели на горящий «66-й». Он плюхнулся рядом и тоже посмотрел на танк. Тот сейчас был полностью объят пламенем, от носа до кормы. Начали взрываться снаряды. Слева горели Т-62. Четыре горящих танка. В последние три дня он думал о советских танках не более чем как об объектах, машинах, которые должны быть разбиты, уничтожены или «выведены из строя», как в армии было принято называть поражение целей. Но «выведя из строя» эти «объекты», они убили шестнадцать человек и потеряли одного своего. Все это начало казаться нереальным. Бэннон ощущал нереальность ужасов и опасностей, которые их окружали. Это все было, словно страшный сон. Не реально. Голова закружилась, его начало тошнить. Он перевернулся и лег на спину, закрыв глаза и позволив разуму угаснуть. Стресс и эмоциональное напряжение вдобавок к физическому истощению навалились на него. Хотелось пить, но он был слишком истощен, чтобы вообще что-то делать. Потребовалось несколько минут только на то, чтобы взять себя в руки. До их убежища доносились звуки боя с севера, от высоты 214. Грохотали танковые орудия. Бэннон слушал их в течение нескольких минут, не думая и не двигаясь. К югу, у LOG, можно было услышать огонь их
Он перевернулся на живот и приподнялся на локтях. Дальше по бывшему направлению движения «66-го» находились два БТР. Приблизившись к «66-му», они замедлились и подошли к танку по одной с каждой стороны, проверяя его. Затем они повернулись к деревьям и направились прямо к Бэннону. Он знал, что они не видели его или его экипажа. Они собирались уйти с открытой местности и обыскать лес на предмет укрытия. По крайней мере, теперь экипаж «66-го» доедет до Высоты 214.
Не долго думая, Бэннон поднялся и замахал БТР-ам. В тот же момент, когда он поднимался, ближайший БТР дал по нему очередь из пулемета 50-го калибра. Очередь с диким воем разорвала деревья над ними, выбивая щепки и куски коры. Бэннон рухнул, как тонна кирпичей. Фолк начал взахлеб матерится, а Келп закрыл голову руками и свернулся калачиком:
— Господи Иисусе! Эти придурки пытаются убить нас!
Тем не менее, лежа на живот и уткнувшись носом в землю, Бэннон поднял правую руку и отчаянно махнул ей. Стрельба прекратилась. Он продолжал махать, а затем медленно приподнялся, готовый залечь снова, если они будут обстреляны. На этот раз выстрелов не было. Как только командир БТР убедился, что они не столкнулись с русскими, машина набрала скорость и двинулась к деревьям. Оружие, тем не менее, осталось наведенным на Бэннона. никто не хотел рисковать.
* * *
— Черт побери, сэр, мы думали, вы погибли! — Это был Полгар, взводный сержант механизированного взвода. Два БТР подтянулись к деревьям по обе стороны от них, развернулись к ним передом и остановились.
— Спасибо, вы чуть не исправили это упущение. Это что, все, что осталось от твоего взвода?
— Никак нет, сэр. Несколько человек остались на LOG с лейтенантом, но там, главным образом раненые, в том числе и сам лейтенант. Я собрал большую часть второго и третьего отделений. Первое отделение погибло при первом обстреле, там, у ручья. Я смотрю, вы подбили нескольких прежде, чем потерять свой танк?
— Да, мы это сделали. У тебя есть радиосвязь с кем-нибудь из группы?
— Так точно, сэр. Со старпомом. Он на высоте 214 с остатками группы. Мы как раз направлялись туда.
Бэннон ощутил, что у него камень с души свалился. Группа «Янки» все еще существовала! Не имело значения, что она потеряла так много. Не имело значения, что они были не с ней. Все, что имело значение, это то, что от нее что-то осталось. Он не просрал всю свою группу.
Экипаж «66-го» забрался в БТР. Бэннон забрался в машину Полгара и встал, высунувшись в люк за спиной командира машины, направившейся к высоте 214. БТР продолжил огибать лес, пока не появилась возможность направиться прямо к высоте 214. БТР ринулся через открытую местность к деревьям на восточном склоне высоты 214. Осторожно пробравшись через лес, они вышли к четырем оставшимся танкам группы.
Четыре танка развернулись у леса с видом на Арнсдорф, как они и должны были развернуться, чтобы поддержать наступление роты «Д». Как только БТР остановился примерно в пятидесяти метрах за танками, Бэннон увидел, как из одного из них выбрался Улецки. Даже с такого расстояния он заметил, что Улецки был ранен. Бэннон и Полгар спешились и двинулись ему на встречу.
Правая рука старпома, висевшая на перевязи, была в шине. Он отдал честь левой рукой и спросил, идет ли сюда кто-то. Бэннон ответил, что связи с батальоном не было с момента выдвижения из района сбора, и надеялся, что Улецки сообщит ему какие-либо новости. Улецки покачал головой и ответил, что батальонная частота забита, и выйти на связь невозможно. Они попытались пробиться через помехи, но безрезультатно. Бэннон повернулся к Полгару и спросил, имел ли он какой-либо контакт с батальоном прежде, чем они добрались до Высоты 214. Его ответ также был отрицательным. Таким образом, батальон понятия не имел, где была группа, и чем она была занята.