Группа эскорта

Володихин Дмитрий Михайлович

Озёрский сонно прикрыл глаза. Из сигареты в его руке сочился дымок, сейчас же растворявшийся в табачном тумане, завесившем потолок. Он сидел за столом, перед ним стояли рамка с голодисплеем, клавиатура, флажки Украины, Белоруссии и России на круглых подставках, десяток чашек с опивками кофе и две пепельницы, наполненных выше крыши.

— Все-таки соизволил явиться, — глумливо, но без злобы бросил мне капитан. Взгляд у него был тяжелее экзаменаторского.

— Тим? — проснулся Озёрский. — Садитесь.

Я представляю вам двух других участников нашего совещания. Начальник охраны Международного Исследовательского центра капитан Осипенко Юлий Авангардович. Профессор Гетьманов Павел Готлибович…

Коротышка кивнул.

— У нас есть к вам два вопроса и одно… хм… — Озёрский неопределенно повел в воздухе рукой, начертав сигаретой знак бесконечности.

— …распоряжение, — сказал за него Гетьманов.

— …и одно предложение, — поправил его Озёрский.

При этих словах я напрягся.

— Боюсь, вы застали в Зоне не самые спокойные времена…

— Время, Геннадий Владимирович! Вы помните, когда поступил сигнал? — с истерическими нотками в голосе прервал его белохалатник.

Но Озёрский, как видно, был тут за старшего; он поморщился и продолжил столь же спокойно:

— Взгляните.

Маленькой лазерной указочкой Озёрский «кликнул» точку на голодисплее. Высветились «новости Зоны» за прошлый день.

Артефакты, новые свойства артефактов, купить снарягу, продать хабар, пожар в баре «Сталкер» и… я даже присвистнул от изумления. Три десятка трупов за сутки, со вчерашнего утра.

Вот мои старые знакомцы: Чебыш, Вано и Санитар. Значит, и впрямь зацепил одного из бандитов Гард. А второго, надо думать, накрыло с вертолета.

— Обратите, пожалуйста, внимание вот на это место.

Увеличение.

Так. У них действительно должны были появиться серьезные вопросы ко мне. Серьезней некуда.

«17.30. Темный сталкер Арлекин. Город Припять, кинотеатр «Прометей». Убит в перестрелке с анонимом А-101».

«17.32. Темный сталкер второго разряда Гомонай. Город Припять, у памятника Прометею. Убит в перестрелке с анонимом А-101».

«18.22. Темный сталкер Маг. Город Припять, речной порт. Убит в перестрелке с анонимом А-101».

«18.48. Глава клана темных сталкеров Варвар. Город Припять, речной порт. Убит в рукопашной схватке с анонимом А-101».

— Аноним А-101, это, если верить вашим словам, сталкер Клещ, — холодно уточнил коротышка. — Не так ли?

— Всё верно.

— В каких отношениях вы с ним состоите? — гораздо резче спросил капитан.

— Собственно, это наш главный вопрос к вам, — чуть смягчил его Озёрский.

А у меня в голове — полный хаос. Мысли сплетались в узлы, соединялись в самых идиотских сочетаниях…

Мысли мешали думать! Оказывается, так тоже бывает.

«А ну как посадят в тюрьму,

не разбираясь, как пособника и соучастника? Ну, Клещ, ну, матерый человечище, ну силён… Озёрского я из Карьера вытаскивал с помощью того же Клеща, у него отношение другое. А вот капитан, наверное, в шоке: чужак в Бункере! А ну как засланец? Хлопнут на хрен, тело бензином обольют, и всё, и вилы. Капитана я ведь из Карьера не вытаскивал. И Гетьманова…»

— Я повторяю свой вопрос: в каких отношениях вы состоите с Клещом? — принялся давить голосом главный охранник.

Скажу как есть, и гребись оно колом.

— Так просто и не скажешь…

— А вы постарайтесь! — нажимал капитан.

— Ну, сначала мы чуть не убили друг друга. А еще двоих, моих товарищей из Ордена, Клещ натурально убил на моих глазах…

— Цель?

— Цель простая — забрать хабар. Потом мы договорились и разошлись мирно.

— Вы договорились с убийцей ваших товарищей? — едко уточнил Гетьманов.

А ведь выходит именно так. В пересказе все еще мерзей, чем в жизни.

— Да.

— В чем состояла суть ваших договоренностей? — это опять офицер.

— Не стрелять друг в друга.

— Что?!

Тут меня зло взяло.

— Вам не стоит так со мной говорить. Вы не следователь, а я не подследственный. Извольте держать себя в рамках.

— Что?! Да ты, ур-род, у киллера в дружках ходишь. А мне будешь нотации читать? А?!

И он все-таки звезданул мне в скулу.

Стул отлетел в сторону, затылок поцеловался с полом.

— Юлий Авангардович! Что вы себе позволяете? — крикнул ему Озёрский.

— За охрану объекта отвечаю я! — благим матом заорал капитан.

А я медленно перекатился по полу, хорошенько прицелился и пнул гада сапогом по яйцам. Совещание у них тут, мать твою за ногу!

— У-ы-ы-ы-ы!

Башкой Авангардович въехал в железный шкаф для бумаг. Сверху на него посыпались папки, катушки скотча, прочие канцелярские принадлежности… О, сползает на пол.

— Ур-рою… — выл он, нашаривая кобуру.

В комнату влетел сволочь-сержант при полной выкладке, как перед боевым выходом, и сейчас же намылился лупануть по мне ногой.

— Стоять! — скомандовал Озёрский. — Сержант Малышев, фляжку мне сюда, живо!

Тот содрал фляжку с ремня и протянул ее Озёрскому.

— А теперь кру-угом.

Взгляд сержанта затравленно метнулся к капитану. Но тот лишь выл, не прекращая лапать кобуру.

— Что не ясно, боец? — армейским голосом спросил его Озёрский. Тогда сержант все-таки подчинился. — Шэ-гом арш! За фляжкой зайдете через десять минут.

Озёрский отвинтил крышку, подошел к начальнику охраны и опрокинул содержимое фляжки ему на голову. Тот дернулся, вскочил, посмотрел обалдело.