Группа эскорта
Шрифт:
И… я глянул и обомлел: небольшая круглая башенка со спаренным крупнокалиберным пулеметом, подчинившись пассам Юсси, аккуратно въехала в стену. Ее тут же загородила бронеплита…
Похоже, на эту халабуду потрачены миллионы…
Как только мы покинули Ми-24, птичка снялась с площадки и взяла курс на юг.
От нас до солидной бронедвери было не больше сорока метров. Но пройти их оказалось не так-то просто. Окрестности Бункера покрывал ковер из мертвых мутантов.
Пришлось протащить Озёрского над металлической штангой ветряка, вырванного из земли. У
— Гон, — спокойно прокомментировал Гард.
— Он самый, — безмятежно откликнулась Юсси.
Еще позавчера меня тошнило бы от вида обезображенной плоти. А сегодня — сегодня я не испытывал ни-че-го.
Дверь захлопнулась за нами.
Началось «шлюзование».
Юсси скороговоркой сообщила мне:
— Ты должен закрыть рот, зажмурить глаза и по возможности не дышать с пол минуты. Без вопросов.
Не задавать вопросы ведущему я научился еще в Ордене.
Нас окуривали с головы до ног холодным дезинфицирующим составом. Потом разогнали состав горячим вихрем.
Вошли.
Да-а-а… Серьезное место.
Три подземных этажа, большой грузовой лифт, дизель, солидный арсенал, две лаборатории, столовая, склады, дежурка, больничка, спальные помещения человек на двадцать, если не больше, и компьютерной техники наворочено — мама, не горюй.
Строили наши — просто, быстро, безобразно и офигенно прочно. Иными словами, именно так, как делают свое дело военные строители РФ, когда их держат на прицеле спецназовцы РФ.
Вот и бабуля меня учила: «Не красна изба углами, а красна сроком сдачи…»
Озёрского сразу же утащили в медотсек.
А нас повлекли на кухню — как были, в полной снаряге. Просто сначала спросили: «Прямо сейчас или терпите до завтрака?» — и никто не согласился терпеть. Горячая жратва — это счастье. Незамысловатые макароны по-флотски, обычные жидкие щи и клюквенный кисель — всё это счастье. Ясно вам?
Предложили отдать барахло и рюкзак на просушку. Мне стало лень. Само просушится. Мои вещи умеют сохнуть сами, вдалеке от чужих рук — это я еще со времен срочки помню…
А вот от душа я не отказался и от мыла — тоже. Рядом с душем обнаружилась стим-кабина — паровая баня, по простому говоря.
Да у них тут настоящий спа-салон! Роскошно живете, доценты с кандидатами! Мое барахло лежало рядом со мной, пока я мылся.
По соседству с душем я открыл для себя два унитаза (один из которых, впрочем, при ближайшем рассмотрении оказался биде)… Вот это очень кстати!
И еще: у меня отобрали оружие.
Нет, пожалуй, не еще, а главное: мать вашу за ногу, ребята, У МЕНЯ ОТОБРАЛИ ОРУЖИЕ!!!
В Зоне я к тому времени провел всего-то сутки с лишним. Но как-то само собой выросло и укрепилось ощущение: если ты без оружия, ты — голый.
И вот, оружие у меня конфисковали. Почти всё.
АКСУ дежурный военсталкер в пирамиду поставил и замок навесил. «Альпиец» в сейф угодил. А старый мой добрый самодельный рессорник они реально заставили меня продать. Ну, правда, и цену дали приличную — за частицы сока черного василька, оставшиеся
А вот насчет второго ножа они как-то недотумкали, и остался «танто» у меня. Вот только пришлось его спрятать в рюкзак, а значит, под руками не осталось ничего удобного для смертоубийства. Ну такая тоска и тревога на меня от этого навалились! Вы не поверите, ребята…
Впрочем, других вариантов никто мне не предложил. Просто подошли два военсталкера, первый приставил пистолет к виску, а второй сказал: «Если всё будет нормально, потом заберешь своё оружие», — и деловито стянул с меня автомат.
Отвели меня в какой-то закуток, показали пружинную койку, две табуретки, дали два полотенца — «ножное и рожное», как пояснил провожатый, — а потом оставили в покое.
Я только не понимаю, почему нельзя было выдать полотенца перед душем, а не после него?
«Хочешь — дрыхни, хочешь — пляши, только не высовывайся, пока тебя на завтрак не позовут или к начальству. Ясно тебе?» — но запирать не стали.
В Бункере вообще с дверями был напряг. Нормальные двери с нормальными замками, которые можно запереть изнутри или снаружи, имелись только в комнатах ученых, на продскладе, в лабораториях, оружейке и коллекторе артефактов. При унитазах также имелись двери со шпингалетами.
А с остальными местами, как видно по причине косо-кривого финансирования, тут поступили без лишних затей: голые дверные проемы, даже без дверных коробок… С другой стороны, ну и что? Я что, жениться тут собрался? И супругу некуда отвести для первой брачной ночи? По фиг — есть двери, нет их. Даже дизайном попахивает современным, мегаконцептуальным. Типа как дверь в форме отсутствия двери.
В общем, стал я устраиваться поспать. А чем еще заняться? Книжечку любимого поэта я как-то не прихватил — на сон грядущий почитать. А телевизоров в Зоне нет…
А что? Хороший выдался день.
Сколько раз мог сдохнуть и не сдох!
Сыт, обут, одет, своего не растерял, никем не обижен… Ладно, пора массу втопить…
Однако стоило мне задремать, как появился Гард. Пришел — медведь медведем, цапнул табуретку, сел. Цапнул другую — пузырь поставил.
— Местный специалитет, — поясняет, указывая на бутылку. — Водка «Слеза Комбата». И колбаса «Сталкерская особая», из щупалец молодого кровососа. Это самое хорошо поднимает. Впрочем, толку с того?
Пока Гард философствует, я глаза продираю с целью сказать ему, чтобы он шел лесом. Что, мол, устал я, сплю.
Но вместо этого вежливо говорю:
— Как дела, дружище?
Гард тяжко вздыхает:
— Да тоскливо мне чего-то. Компания нужна… Будешь?
Я чешу в затылке.
— Буду. Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким умрет.
— Тогда первую — за встречу.
Опрокинул. И меня так долбануло, что глаза из глазниц едва не вылетели. Хренасе!
Что я Гарду вкручивал, пока он мне в пасть кусок колбасы из кровососа запихивал, я не то что воспроизвести, но даже и вспомнить не могу — слезы градом из глаз катились.