Гроза тиранов
Шрифт:
Капитан помахал мне рукой и тут же скривился от боли.
Граф уселся за стол и указал мне на место рядом с собой.
– Не стоит оставаться на поле брани без необходимости, Петр Николаевич. Вы, я верю, еще послужите Отчизне.
При виде пищи к горлу подступил комок.
– Есть в такое время?
– А что? Мертвый враг всегда хорошо пахнет, – граф пододвинул к себе блюдо с бужениной. – Да и в животе урчит – с рассвета толком не емши.
Я покачал головой. К запаху гари прибавился тонкий душок паленой плоти, так
Пришлось отойти подальше, к кустам.
За моей спиной граф пожал плечами, обернулся к офицерам и взялся за лафитничек.
– Ну-с, господа! За победу!
Глава 10
Чужой подарок
1
– Ну что же ты? Иди сюда скорее, – окончание фразы приглушилось страстным дыханием.
– Ну я не знаю… Это же…
– Давай, милая! Иди ко мне!
Данко потянул Нелли за руку. Сам он уже расположился на свежем душистом сене.
Девушка не решалась.
– Это для меня… Я еще ни разу.
Губы Данко разошлись в улыбке, усмехнулись, глаза заискрились.
– Ты мне не веришь?
Нелли, получив передышку, оправила платье и, потупив глаза, тихо выдавила:
– Я боюсь.
Данко вскочил с ложа, обнял ее и тихо прошептал в ушко:
– Не надо, так и не надо… Я не буду требовать от тебя ничего, если ты сама этого не хочешь, любимая. Верь мне, и все у нас получится. Как только отец уедет в Котор на праздник, я приеду за тобой. Это уже скоро! – он поцеловал ее в шею, продолжая страстно нашептывать. – Мы убежим. В Грецию или Италию. Ну, или в Рисан… Там обвенчаемся. И когда отец вернется, то будем мужем и женой, так что никто, никто ничего уже не поменяет!
Нелли размякла в ласковых руках, обернулась к возлюбленному, подалась навстречу. Руки любовников сплелись, пальцы Данко скользнули за тонкую перевязь домотканого платья. Губы встретились в страстном, долгом поцелуе…
– Данко, чертов пострел! Где ты шляешься?! Я за тебя буду бадьи в трюм тягать?! – голос отца Данко, старого Тодора, звучал громовыми раскатами. – Уж я тебя отыщу – мало не покажется!
Юноша отстранился от трепещущей фигурки, вздохнул, потом чмокнул ее в щечку, прошептал одними губами «извини» и вынырнул в дверь.
Нелли, еще не отошедшая от горячих объятий, опустилась на мягкое сено. Кружилась голова, и сладостно тянуло внизу живота.
…Все это началось после поездки в Радовичи. Пока старый рыбак с дочерью, получив серебро за свой улов, гуляли на рынке, Нелли и младший сын Бояна сторожили лодку. Там Данко и заприметил интерес, который его персона вызвала у воспитанницы Бояна – именно так представляли Нелли. За время проживания в рыбацкой деревеньке она изрядно отдохнула, поправилась. Фигура обрела приятные глазу очертания, на лицо вернулся румянец, в глаза – озорная шаловливость и
Игру в гляделки Данко проиграл безоговорочно.
В следующий раз, через неделю, рядом с Нелли сторожить лодку остался уже сам сын хозяина лавки. Потом Тодор решил, что опасность со стороны юнаков исчезла, купцы вновь появились в деревне, и встречи Нелли и Данко стали происходить чаще.
Они гуляли по берегу, разговаривали, заигрывали и хихикали. Пока Нелли не осознала, что в отсутствие ухажера начала вести счет времени до момента, когда снова к деревенскому причалу подойдет лодка торговцев.
Сегодня Данко фактически сделал ей предложение. И затянул на сеновал. Если бы свидание происходило в другом месте, она согласилась бы на все, но…В ушах стоял голос Ливки с описанием возможного будущего: «сеновал – разлука». Хотелось большего…
2
К утру деревню засыпал первый снег.
Осень была достаточно теплой, и вдруг, на тебе – снегопад! Конечно, к обеду снег растает, исчезнет без следа. Но все же…
Нелли поежилась. Тоненькое платьице почти не удерживало тепло.
– Вот тебе и «солнышко, солнышко жгучее»… – тихо вздохнула девушка.
Надо будет достать одежонку потеплее, овчинную безрукавку или, на худой случай, свитер.
Стоявшая рядом на крыльце Ливка удивилась:
– Что ты сказала?
Нелли махнула рукой:
– Ничего… Присказка такая, из города, где я жила. Слова песенки, – девушка зябко потерла плечи и вспомнила всю фразу, как она звучала на русском языке. – Солнышко, солнышко жгучее. Колючки, колючки колючие.
Родная речь из ее уст звучала уже с легким акцентом, чуть более напевно, чем надо. Она перевела слова на привычный для подружки сербский и побежала к замерзшему корыту с разделанной рыбой. Пора было браться за дело.
«Скоро прежнюю жизнь забывать стану», – пронеслась в голове неприятная мыслишка.
Ливка почесала голову, хмуря лоб, потом побежала следом:
– Вспомнила… Думала: «я ж такое уже где-то слышала». И вспомнила! Старик так говорил, что нас от турков выручил. Я тогда удивилась, решила, что заговор шепчет, а он, оказывается, про солнышко говорил. Песенку напевал, стало быть.
Нелли закашлялась.
– Ты… Как? Где?
Она схватила сербку за руку:
– Ты точно помнишь, что он именно так сказал?!
Та высвободила руку:
– Конечно… Разве ж такие моменты забудешь? «Солны, солны шгуча, колюч, колю колюча», – она попробовала повторить, но лишь неудачно спародировала.
Но и такого подобия оказалось достаточно для Нелли.
– А откуда?.. Как? Кто? Нет! Что за человек нас спас? Откуда там старик? Кто он?
Ливка вытащила на разделочный стол ломоть рыбы и уже резала его на более тонкие лоскуты. Для нее эпизод был исчерпан.
Нелли дернула подружку за рукав. Та отложила нож.