Гротеск
Шрифт:
В книжном шкафу кое-как были расставлены учебники, книжки и тетрадки. На пустую полку Кадзуэ сунула мешок со спортивной формой. В доме и в саду такая чистота и порядок, а в этой комнате — полный бардак.
Пока я с любопытством разглядывала открывшуюся картину, Кадзуэ, не обращая на меня внимания, бросила на пол портфель и уселась за стол. Перед ней на стене были развешаны листы с лозунгами и призывами. Я стала зачитывать вслух:
— «Победа зависит от тебя!» «Верь в собственные силы!» «Вперед к намеченной цели! В школу Q.!»
— Это я налепила, когда вступительные экзамены сдала.
— «Большая победа!» — В моем голосе прозвучала ирония. Получилось невзначай, но Кадзуэ надула губы:
— Но я же правда много сил на это положила.
— А вот я никаких лозунгов не писала.
— Чудная ты!
— Что же во мне чудного?
— Ты всегда сама по себе, — отрезала Кадзуэ.
Разговаривать больше было не о чем. Мне тут же стало скучно, захотелось скорее домой. Я беспокоилась, как чувствует себя дед после этого звонка о матери, и жалела, что пришла: «Чего я сюда притащилась?»
Я услышала, что по лестнице кто-то крадется. Тихо, как кошка. За дверью послышался голос матери:
— Кадзуэ, детка! Можно тебя на минутку?
Та вышла из комнаты, из коридора донесся шепот. Я прижалась ухом к двери.
— Как быть с ужином? Ты же меня не предупредила, а я на нее не рассчитывала.
— Но папа же говорил, что сегодня вернется пораньше и можно привести подругу.
— А-а… Это она у вас лучшая в классе?
— Нет.
— А как она учится?
Голоса совсем стихли, уже ничего не разобрать. Что же получается? Насчет дня рождения все вранье, и Кадзуэ просто хотела показать Мицуру своему отцу? А меня использовала как приманку, чтобы заманить ее к себе. Сама же я никакой ценности для этой семьи не представляла, потому что училась так себе. Совет на тему «Как быть с ужином» окончился, и мамаша удалилась так же бесшумно, точно боялась кого-то разбудить.
— Извини, — сказала Кадзуэ, спиной закрывая дверь. — Ужинать будешь?
Я без тени смущения кивнула. Меня разбирало любопытство: что они решили на своем совете? чем будут потчевать нежеланную гостью? Кадзуэ в замешательстве стала быстро перелистывать какой-то справочник, страницы которого густо пестрели пометками.
— У тебя братья, сестры есть?
Кадзуэ махнула рукой в ответ:
— Младшая сестра. На следующий год будет сдавать экзамены в высшую ступень.
— К нам пойдет?
Кадзуэ пожала плечами:
— Способностей не хватит. Она, конечно, старается вовсю, но все равно у нее голова не так варит, как у меня. Мать говорит, что она в нее пошла, хотя сама окончила женский колледж. А говорит так из-за отца, тушуется перед ним. Нет, она правда в крутом колледже училась. А я, к счастью, пошла в отца. Он выпускник Тодая. А твой отец в каком университете учился?
— Кажется, ни в каком.
Как я и предполагала, Кадзуэ совершенно не ожидала такого ответа.
— Ну а школу-то он окончил?
— Не знаю.
Я понятия не имела, какое образование отец получил в Швейцарии. Мне об этом никто не рассказывал.
— А дед?
— Ну, он-то в школе точно до высшей ступени не добрался.
— А мать?
— Вот она вроде бы по всей программе отучилась.
— Выходит, ты их надежда?
— Надежда?
Надежда
— Ну ничего. Надо как следует взяться за дело. Тогда обязательно добьешься.
— Чего?
— Как чего? Успеха. — Кадзуэ в замешательстве посмотрела на висевшие на стене лозунги. — Вот я еще в начальных классах решила для себя, что обязательно поступлю в школу Q. Потому что это супер. Если нормально учиться, из школы прямая дорога в университет Q. Считай, автоматом. Вот окончу в первой десятке — и сразу на экономический. Получу дипломчик с отличием, тогда в хорошую фирму можно устроиться.
— Ну устроишься — и что?
— Что? Работать буду. Это же здорово! Сейчас такое время — женщины тоже могут себя на работе проявить. У матери не получилось, время было другое, и она хочет, чтобы я добилась того, чего сама хотела. Ее поколение… они даже после хорошего колледжа никуда не могли устроиться. Ей, конечно, страшно обидно. Говорит: «Время виновато, что я дома сижу».
Какие чувства вызывала у меня ее мать? Наверное, возмущение тем, что она что-то задавила в себе. Я вспомнила, как она возилась в саду с цветочными горшками. Снова увидела ее спину, лучше всяких слов говорившую, что это для нее работа, а не удовольствие. Не то что для моего деда, который так и порхал вокруг своего бонсая.
Снизу из коридора донесся голос — мать звала Кадзуэ. Та вышла из комнаты и через несколько минут вернулась, принеся с собой запах вареной собы. [15] В руках она держала обшарпанный поднос — на таких из кафешек развозят на мотиках заказанную еду — с двумя мисками лапши.
— Вот, угощайся. Спасибо, что пришла. Мать специально для нас заказала две собы. Давай здесь.
С каких это пор гостей потчуют таким «деликатесом»? «Ну и угощение!» — подумала я, но ничего не сказала. В конце концов, в каждом доме свои представления о гостеприимстве. У Кадзуэ в семье к еде, похоже, относились без интереса. Снова пахнуло скопидомством и мелким расчетом, накатившими на меня, когда я вошла в этот дом.
15
Соба — разновидность японской лапши. Обычно готовится из гречневой муки.
Кадзуэ притащила откуда-то стул с розовой подушкой на сиденье. Такие обычно продают в комплекте с ученической партой. Не иначе, реквизировала у младшей сестры. Она усадила меня на стул, и мы, устроившись за столом, стали громко всасывать в себя лапшу.
Дверь вдруг распахнулась, и послышался возмущенный голос:
— Ты зачем стул взяла?
Заметив меня, сестра Кадзуэ вздрогнула будто от испуга и опустила глаза. Затем покосилась на расставленную на столе собу и скорчила недовольную физиономию, мол, «а на мою долю не купили?» Сестра была меньше Кадзуэ, с длинными волосами, спадавшими на спину.