Гротеск

Кирино Нацуо

— Чем же именно?

Я опять приняла любимую позу.

— Вы слишком сильно краситесь. Вам никто об этом не говорил? Вообще-то это нормально, женщины… но вы уж как-то чересчур… За порогом здравого смысла. Наверное, я лезу не в свое дело, но, может, вам к психиатру обратиться?

— К психиатру?! — От испуга я чуть не закричала. — Зачем? С какой стати?

В школе высшей ступени, в конце второго года обучения, у меня обнаружили анорексию и отправили к психиатру. Там сказали, что дело очень серьезное, жизнь в опасности. Мать расплакалась, отец распсиховался. Короче, получился скандал в благородном семействе. Думаете, меня вылечили? И в двадцать девять опять то

же самое?

Дверь конференц-зала приотворилась, и в щель просунулась физиономия секретарши. Не иначе услышала, как я вскрикнула. Секретарша изумленно уставилась на меня.

— Ой! Господин директор! Вы здесь? Уже время.

— Что ж, мне надо идти.

Кабано быстро вышел из конференц-зала. Секретарша буравила меня глазками, будто в чем-то подозревала. «Ну чего тебе надо?» Я вспомнила, как посмотрела на меня добропорядочная дама, с которой я столкнулась на улице. «Не дай бог превратиться в такую», — прочитала я в ее глазах. «Зато ты понятия не имеешь, что такое ночная свобода. И мужики тебя не хотят». Ого! Я уже рассуждаю как самая настоящая проститутка.

В офисе я поймала на себе пристальный взгляд зава.

— Можно вас на минутку?

Что? Опять поучать начнет? Я нехотя подошла к его столу. Оторвавшись от компьютера, он повернулся ко мне на вращающемся стуле.

— Я не против, когда вы покидаете рабочее место, но в этот раз вас не было слишком долго. Вам не кажется?

— Извините. У меня страшно разболелась голова.

Я покосилась на Камэи. Опять вырядилась в яркое. Красная майка, черные брюки. Волосы собраны сзади. Камэи сидела, уткнувшись в какие-то бумаги. Вот уж к кому не придерешься в плане трудовой дисциплины. Зараза! Изображает из себя, а сама — пустое место!

— Сато-сан! Вы меня слушаете? — В голосе зава зазвучало раздражение. Все, кто был в офисе, уставились на меня. Камэи тоже глянула в мою сторону, но тут же отвела глаза. — Я говорю, чтобы в таких случаях вы меня предупреждали об отсутствии.

— Да, конечно. Извините.

— Вы же не ребенок. Надо быть серьезнее. Это уже перебор. Скажу откровенно: я не знаю, сколько вы еще проработаете в отделе. Времена наступают нелегкие, и если пойдут сокращения, то уж, конечно, не в производственном секторе. Начнут с тех, без кого можно обойтись. Мы вместе с плановым отделом — первые кандидаты. Так что я бы на вашем месте сделал выводы.

Испугать хочет! Я обиженно опустила голову. Очень мило! Заместитель заведующего — первый кандидат на увольнение. Уму непостижимо! Потому что я женщина? Потому что по вечерам я торгую своим телом? От этой мысли я почувствовала себя героиней, стоящей выше всех. У меня есть еще один мир, которого нет ни у кого из обитателей этого клоповника. Я самая яркая звезда на здешнем небосклоне. Я пишу классные статьи. Я, заместитель заведующего аналитическим отделом, торгую своим телом. Меня так и распирало от гордости.

— Я поняла и сделаю выводы.

После такого разноса надо было прийти в себя. Я решила выпить кофе. В коридоре я заметила, что все стараются держаться от меня подальше. Хотелось крикнуть им: «Хватит! Что я вам сделала?» Кровь бросилась в голову, но я успокоилась, вспомнив о своей тайной ночной жизни. Надо еще как-то расквитаться со Скандалисткой. Спустившись в вестибюль на первый этаж, я позвонила в контору из телефона-автомата.

— «Сочная клубника». Слушаем вас.

Это был голос нашего дежурного. Я сразу подумала о девчонках, толкавшихся в конторе еще с обеда, представила, как они волнуются и ждут. Приложив к трубке носовой платок, проговорила чужим голосом:

— Я хочу поговорить о вашей девушке. Ее зовут

Кана. Это вчерашний вызов. Меня просили передать, что к ней есть претензии. — Кана — рабочая кличка Скандалистки.

— А в чем дело?

— Эта ваша Кана вытащила у клиента деньги. Из бумажника. Она воровка.

Я повесила трубку. Отлично! Скорее бы наступил вечер! Мне не терпелось попасть в контору, чтобы посмотреть, какой переполох вызвал там мой звонок.

Я досидела до конца рабочего дня, притворяясь, что занята серьезным делом. Выйдя на улицу и купив по дороге одэн, о-нигири [48] и сигарет дежурному, помчалась в контору, горя нетерпением и желанием во что бы то ни стало отхватить какого-нибудь клиента. Моя цель — скопить к сорока годам сто миллионов — отодвигалась все дальше, однако если не будет клиентов, о ней вообще можно забыть. Скандалистка наверняка опять начнет беситься, но, может, и на мою долю кто-нибудь достанется. Я со стуком распахнула дверь конторы.

48

Наиболее демократичные блюда японской кухни, пользующиеся особой популярностью у простого народа. Одэн — сытное горячее блюдо, приготавливаемое на основе бульона, в котором с соевым соусом варятся яйца, дайкон, соевый творог, батат и др. ингредиенты. О-нигири — слепленные из вареного риса колобки, иногда с рыбной и другой начинкой.

— Доброе утро!

Дежурный взглянул на меня и сразу отвернулся. В комнате уже скучали пять-шесть человек. Болтались без дела — перелистывали журналы, смотрели телевизор, слушали музыку в наушниках. Скандалистка меня игнорировала — даже головы не повернула.

— Вот, это вам. — Я протянула дежурному блок «Кастер майлд». Нужно как-то умаслить парня, чтобы получить клиента. Вот и пришлось раскошелиться.

— Мне? — Дежурный то ли удивился, то ли растерялся.

— Да, вам.

Должно подействовать. Успокоившись, я присела за стол, достала еду. Похлебала бульона, закусила о-нигири. И тут зазвонил телефон. Все напряженно смотрели на дежурного. «Меня! Меня!» — молила я его глазами. Но он указал на Скандалистку.

— Кана! Отправляйся.

— Я готова.

Скандалистка неохотно оторвалась от телевизора. «Почему только ее не выгоняют?» — недоумевала я, быстро заканчивая ужин. Когда Скандалистка удалилась, дежурный подозвал меня к столу. «Чего ему понадобилось? Никто не звонит». Я подошла, приветливо улыбаясь.

— Да?

— Юри, знаешь…

Сейчас начнет учить. Я наклонилась к нему, ожидая, что будет дальше.

— Юри… Ты это… сюда больше не ходи. Это же ты звонила, так? С нами такие шутки не проходят. А Кана у нас нарасхват.

Меня выгнали. Я растерянно уронила голову. Все сидели с невинными лицами, делая вид, что ничего не знают и знать не хотят, но было ясно, что они слышали наш разговор.

— Тогда отдавайте сигареты, — потребовала я.

На станцию Синсэн надо идти по Догэндзаке вверх. Только что — и часа не прошло — я победно вышагивала здесь. А теперь кажется, что это был дурной сон. Ломая голову, кому бы продать сигареты, я шла к станции по улице, повторявшей изгибы пересеченного рельефа, и увидела стоявшую у Дзидзо Леди Мальборо. Она поджидала клиентов, хотя ловить было некого. Под тем же белым джемпером, как всегда, просвечивал черный лифчик. Пунцовые губы на мертвенно-белом лице. Да ей все семьдесят, если приглядеться. Ну что она может заработать? Вот оно, мое будущее. Я не могла отвести взгляд от Леди Мальборо.