Гросс

Перунов Антон

– Слушай, ты по мне скучал или по его высочеству? – подозрительно посмотрела на своего суженого Александра.

– Ну, конечно же по тебе! Я вон все дела бросил, в надежде тебя увидеть…

– Врешь! Тебя императрица позвала, а ей не отказывают!

– Одно другому не мешает. И вообще, если бы не приглашение, я все равно сюда бы забрался…

– Под покровом ночи в темном плаще? – загорелись глаза у Саши. – Как романтично!

– Ага, с гитарой и шпагой.

– Мадемуазель Зимина! – раздался из-за двери чей-то голос. – Вас ищут!

– Кто это? –

вопросительно посмотрел в ту сторону Март.

– Да так. Подруга. Прости, милый, мне пора.

– Мне тоже, – вздохнул Колычев.

Глава 2

Говоря о занятости, Март нисколько не преувеличивал. Сан гросса и дедовское наследство не только ввели его в высший свет Санкт-Петербурга, но и навалили множество дел, которые, сколько ни занимайся, только увеличивались, разрастаясь как снежный ком. И если с финансами еще как-то помогал разгрестись Беньямин, то что прикажете делать с приглашениями на одно и то же время из трех разных салонов. Княгини Оболенской, баронессы Клейнмихель и графини Паниной?!

Впрочем, с последним Шурка его все-таки просветила.

– Ты думаешь, тебя там к стулу привяжут? Приедешь сначала в одно место, как ты говоришь, потусуешься, потом во второе…

– А потом в третье, – понимающе кивнул Март.

– В третье не вздумай!

– Почему?

– Потому что род графов Паниных пресекся еще в конце прошлого века, и все нынешние – самозванцы! Конкретно эта – из купцов. Титул купила в Австро-Венгрии и упорно лезет в высшее общество, так что появляться там жуткий моветон!

– Понятно, значит, проигнорирую…

– Нет! Это невежливо. Пошлешь записку с извинением, что не сможешь. Дескать, во дворец вызвали или что-то в этом роде.

– Все так сложно?

– А ты как думал, милый?

Но это были еще цветочки. С наследством рода Колычевых все обстояло гораздо сложнее. Чем глубже Март погружался в дела семейного предприятия, тем яснее ему становилось, что ОЗК находится на краю пропасти. Впрочем, начиналось все почти благостно.

Как принято говорить в нашем богоспасаемом отечестве, в один прекрасный день к Колычеву явились его адвокаты или, точнее, поверенные в делах – Петр Петрович Вересаев и, конечно же, Семен Наумович Беньямин, собственной персоной. Судя по довольным лицам юристов, новости были более чем хорошими. Во всяком случае, Бенчика просто распирало от радости.

– Поздравляю, Мартемьян Андреевич, – прочувствованно заявил он, с трудом сдерживаясь, чтобы не сжать своего клиента в объятиях. – Все получилось!

– Рад слышать, – улыбнулся в ответ Март, одновременно делая приглашающий жест, дескать, садитесь. – Но мне хотелось бы знать подробности.

– О, этого у нас хоть отбавляй! – засмеялся адвокат, плюхаясь в кресло. – Начинать с хороших новостей или с тех, что похуже?

– Даже так? Пожалуй, лучше с хороших. Кстати, господа, кофе будете?

– Непременно и лучше всего с коньяком. Впрочем, последний можно и без кофе!

– Танечка, –

нажал кнопку интеркома капитан. – Свари для наших гостей… вы с чем предпочитаете?

– Со сливками, – подал голос молчавший до сих пор Вересаев.

– Один капучино и два американо, – продолжил Март, после чего, посмотрев на Беньямина, добавил: – И нарежь лимона.

– Ну а пока, если не возражаете, я посвящу вас в подробности, – взял на себя инициативу Петр Петрович. – Документы о признании вас наследником родового состояния прошли все инстанции и даже утверждены государем. Так что поздравляю, отныне вы полноправный владелец большей части империи Колычевых.

– И насколько велика эта часть?

– О! Больше, чем может представить самое смелое воображение! Заводы, фабрики, шахты, многочисленные складские и портовые комплексы, а также иные объекты недвижимости. Плюсом к тому банковские счета и пакеты акций сторонних предприятий.

– Это понятно, но вы сказали «большей части». Значит, есть еще часть, не так ли?

– Совершенно справедливо. Итак, вы контролируете напрямую или через принадлежащие вам паевые фонды примерно три четверти корпорации. Это, как вы, надеюсь, понимаете, дает вам абсолютное большинство голосов при любых раскладах.

– У кого же остальная четверть?

– А вот тут не все просто, Мартемьян Андреевич. Изначально этот пакет принадлежал вашей покойной тетке – Нине Ивановне.

– И кому же он перешел после безвременной кончины графини Оссолинской?

– Ее сыну и вашему двоюродному брату, разумеется. Отставному ротмистру лейб-уланского полка графу Оссолинскому.

– Отцу пана Анджея? – понимающе кивнул Март. – Это пустяки. Я уж боялся, что на имущество изменника наложит руку казна…

– Это было бы меньшим из зол, – вмешался помалкивающий до сей поры Беньямин. – Но все гораздо хуже.

– В смысле?

– По факту, у Оссолинского не более десяти процентов акций, да и те по большей части в залоге.

– А где же остальные?

– Ваша покойная тетя, к сожалению, жила не по средствам и время от времени продавала принадлежащее ей имущество. В том числе и акции.

– Кто их купил?

– Точно неизвестно. Официальным держателем является один трастовый фонд, зарегистрированный на Виргинских островах. Кстати, заложенные акции также контролирует он.

– Постойте-ка, – задумался Колычев, – а это законно?

– Не совсем, – осторожно подбирая слова, ответил адвокат. – Формально иностранцам запрещено владеть предприятиями оборонного значения, однако в этом фонде, скажем так, находятся средства некоторых подданных Российской империи, причем очень влиятельных, так что…

– Серая область права?

– Совершенно справедливо!

– Эти акции можно выкупить?

– А вот тут самое интересное, – снова подал голос Семен Наумович. – Ваш дядя, я имею в виду Федора Ивановича, несмотря на свою увлеченность наукой, вполне понимал опасность подобной ситуации и начал выкупать акции сестры. Но успел провести сделки только по части пакета.