Гросс
Шрифт:
– Если вы все это можете, то почему до сих пор без места? Вы ведь не просто так проситься пришли?
– Все хорошие места давно заняты, – честно признался немного поникший чиновник. – А вы все равно будете набирать штат. И я позволил себе надеяться, что…
– Да не тушуйтесь так, – невольно пожалел парня Март. – Вы правы, я тут человек новый и ничего не знаю. И да, пожалуй, мне нужна будет кое-какая помощь…
– Я готов!
– Что ж, вы пришли первым, и это в моих глазах кое-чего стоит. На какое место вы можете претендовать с вашим опытом
– Ну хотя бы… делопроизводителем! – выпалил молодой человек и с надеждой посмотрел на потенциального работодателя.
– А кем вы служите сейчас?
– Переписчиком.
– Человек-ксерокс, – понимающе кивнул Март.
– Вы не думайте, – спохватился не понявший его Шпекин. – Это только называется переписчик, а так я и на машинке печатать могу, и фотокопии снимать, и вообще…
– Ладно, – прервал его Колычев. – Я только что имел разговор с вашим начальником – господином Карским. И он обещал подыскать подходящих кандидатов в штат. Вы, Николай Аполлинариевич, очевидно, не рассчитываете на его протекцию? Не опасаетесь переходить дорогу генсеку?
– Не-ет, – не слишком уверенно протянул Шпекин.
– Тогда ответьте на вопрос.
– Спрашивайте, ваше превосходительство, – глядя как кролик на удава, вытянулся чиновник перед Колычевым.
– Ну-ну, не стоит так нервничать. Смотрите, на столе передо мной четыре телефона. И только на одном диск. Для чего нужны остальные?
– Мартемьян Андреевич, это совсем просто, – не без облегчения выдохнул «перспективный» кандидат. – Первый справа – для связи с личным секретарем в приемной. Второй – для звонков в главный секретариат. Третий, с наборным диском – городской. И тот, что с гербом – правительственная связь.
– Неужели и сам государь может позвонить?
– Такое случается, но нечасто.
– Хорошо. Ответ засчитан. Поздравляю, вы приняты, но с испытательным сроком, – решил гросс. – Завтра я планирую провести собеседования и набрать сотрудников. А пока вы здесь будете один, займетесь приведением поступающих документов в порядок.
– Все будет сделано в лучшем виде! – обрадовался молодой человек. – Только…
– Что только?
– Соблаговолите позвонить в секретариат и сообщить, что я нахожусь в числе соискателей…
– Ладно, Николай, уговорили… только у меня есть одно условие!
– Все, что угодно!
– Все – не надо. Просто учтите, что предательство в моих глазах – непростительно!
– Я слышал об этом, – облизал внезапно пересохшие губы клерк.
Колычев уже собирался уходить, когда к нему заглянул еще один посетитель. Правда, на сей раз обошлось без стука. Просто распахнулась дверь, и на пороге оказался пожилой господин в хорошо пошитом костюме-тройке с уверенным и цепким взглядом.
– Вы позволите, коллега? – спросил он, наткнувшись на Марта, и тому ничего не оставалось делать, как посторониться.
– Прошу.
– Обживаетесь?
– Скорее осматриваюсь.
– Простите, я не представился…
–
– Польщен, польщен, – расплылся в улыбке сенатор. – Вы навели справки обо всех гроссах?
– А также о членах правления ОЗК и Опекунского комитета. Но вы состоите во всех этих организациях, так что…
– Далеко пойдете, молодой человек! – пристально посмотрел на него банкир.
– Если прежде не сломаю шею? – с деланой наивностью отозвался Март.
– А вам палец в рот не клади, Мартемьян Андреевич, – неожиданно рассмеялся Поляков. – По локоть откусите!
– Ну, почему же сразу по локоть… Только голову… Прошу прощения, – вспомнил об обязанностях хозяина Колычев. – Ни помощников, ни прислуги у меня пока нет, да и припасов тоже. Так что ни кофе, ни чего другого предложить не могу.
– Полно, друг мой. Если бы я захотел кофе, отправился бы на Литейный. Там есть одно заведение, где готовят просто бесподобно. Нет, я зашел поприветствовать вас на правах старшего товарища и пожелать всяческих успехов на этом новом поприще.
– Благодарю.
– Пока особо не за что. А вот на будущее… Вы позволите дать вам один совет?
– Конечно.
– Не поймите меня превратно, молодой человек, но в политике нет врагов, как, впрочем, нет и друзей. Неизменны только интересы. Это не война. Тут размахивать мечом, что, как я слышал, вы делаете мастерски, ни к чему. Как, впрочем, и палить из браунинга. Такие методы решения конфликтов здесь, в столице нашей империи, недопустимы. Вы наверняка, в особенности в первое время, будете по большей части прислушиваться к мнению сенатора Сикорского, адмирала Колчака и прочих ваших благодетелей. И я не могу сказать, что это будет неразумно с вашей стороны. Тем не менее я бы порекомендовал вам не слишком торопиться.
– О чем вы?
– Видите ли, мы все, я имею в виду гроссов, в своей работе руководствуемся прежде всего пользой нашего богоспасаемого отечества. Вот только видим ее по-разному. И далеко не факт, что точка зрения того же Сикорского окажется на деле лучшей, в том числе и для вас. Посему, прежде чем принять какое-либо решение, хорошенько подумайте, отвечает ли оно этим критериям. И если возникнут вопросы, сомнения или появится желание глубже разобраться в предмете, по которому предстоит голосование – милости прошу, всегда буду рад оказаться полезным.
– Я запомню ваши слова.
– Вот и славно. Мы ведь можем сотрудничать, а можем и создавать друг другу проблемы. Только зачем? Уверен, что все вопросы решаемы, и при том к взаимному удовлетворению сторон. Вы только вступаете в большую политику. Здесь свои правила. Вы очень юны и совсем не знаете жизни. Прислушайтесь к советам старших, и все будет отлично. А теперь мне пора, так что позвольте откланяться.
– Всего доброго!
Дождавшись, пока дверь за очередным посетителем закроется, Март негромко произнес себе под нос: