Гроши счастья

Русецкая Ирина

Анна одновременно с облегчением и страхом посмотрела ему вслед, надеясь, что он не станет добычей хищников, которые вполне могли там обитать.

Поняв, что упустил добычу, черный ящер опять атаковал. На этот раз он схватил Анну. За мгновения, пронесшиеся у нее перед глазами, она в очередной раз подумала, что в Москве, пусть и не такой интересной, она бы оказалась с радостью, и больше не надо никаких приключений. Обо всем этом пусть пишут в книжках, а в жизни самое лучшее — это сидеть на диване и читать про опасности, выпавшие на доли других.

Когти черного ящера вцепились в одежду

Анны, прорывая ее насквозь. Гигантские лапы схватили Анну поперек тела, выбив, казалось, весь воздух из легких. В голове мелькнула мысль о том, как же ящер держал Джоя. Неужели протыкая своими когтями его шкуру?!

Она проводила взглядом ревевшего разноцветного ящера, лишившегося добычи. Пока Анна пыталась отдышаться и прийти в себя, черный набрал скорость и тащил ее между скалами. Когда перед ее лицом в очередной раз пронеслась каменная глыба, Анна перестала дергаться, полностью отдавшись на волю судьбе.

Через несколько минут, которые тянулись для бедной Анны чрезмерно долго, черный кинул ее в свое гнездо. Анна покатилась по нему и остановилась у края. На нее тут же дохнуло жарой. Она откатилась назад.

Гнездо, в которое ее притащил черный, находилось внутри горы, в жерле вулкана, который, судя по булькающим звукам и исходившему из кратера жару, был действующим.

Оглянувшись по сторонам, Анна увидела, что кроме нее и горы белых обглоданных костей, в гнезде находятся несколько черных клубочков, каждый размером с полкоровы. Приглядевшись внимательно, она поняла, что клубочки - это спящие до поры до времени драконята. Наверное, они могли бы выглядеть умилительно, если бы не мысль о том, в кого они превратятся, когда вырастут.

Тем временем их папочка (или это была мамочка?) оглядел Анну, и, взмахнув крыльями, взлетел. Описав пару кругов над жерлом, он огласил окрестности низким мощным, похожим на громовой раскат, ревом, и исчез из виду. Драконята зашевелились. Один из них сонно поднял голову и зевнул. Анна замерла, боясь пошевелиться и привлечь ненужное внимание.

Драконята начали шевелиться активнее, просыпаясь и недовольно оглядываясь по сторонам. Видимо, наступило время кормления детишек, и они пытались найти свою добычу. Анна спряталась за грудой костей и наблюдала за “крохами”. Серенькие с черным отливом дракоши начали толкаться и огрызаться друг на друга. Анне пришла в голову отчаянная идея.

Подняв берцовую кость какого-то неведомого животного (почему именно берцовую? потому что недавно на работе Анна наткнулась на анатомический атлас, содержащий изображения различных частей человеческого тела, и найденная ею кость была похожа именно на берцовую, единственно запомнившуюся ей), Анна кинула ее в одного из драконов. Кость полетела, описав небольшую дугу, и треснула дракошу по лопатке. Он недовольно зафырчал и ткнул соседнего лапой. Тот, в свою очередь, ответил возмущенным визгом и ударил в ответ. Через несколько мгновений все драконы начали толкаться и ругаться, разделившись на два неравных лагеря.

Схватка должна была скоро закончиться победой задиры, и Анна мелкими перебежками рванула к внутреннему склону горы, соприкасавшемуся с гнездом. Она еще несколько минут назад заприметила там небольшую расщелину и понадеялась, что сможет в нее влезть,

а та выведет ее наружу.

Уже почти добежав до спасительного убежища, Анна услышала за спиной недовольный визг. Драконы ее заметили. Схватка между ними тут же была закончена, и все “малыши” рванули вдогонку убегающей еде. Анна увеличила скорость передвижения раза в три и ввинтилась в расщелину, как шуруп. Камни под ее ногами внезапно исчезли, и дальше она, пересчитывая всеми мягкими местами неровности скал, покатилась вниз, в душную темноту.

Вскрикивая почти на каждом внушительном ухабе и надеясь, что кости, хотя бы некоторые, останутся целыми, она пыталась максимально сгруппироваться, спрятав голову между колен.

Внезапно земля под ней исчезла, и Анна упала, впечатавшись во что-то мягкое. Мох спас ее от головоломного в прямом смысле слова падения.

С трудом разогнувшись, Анна попыталась встать. Жутко ныла ключица, отдававшая тупой болью при каждом шаге. Анна, прихрамывая и охая, с негнущейся спиной, хватаясь за стены, наощупь двинулась вглубь пещеры. Скоро она сбила пальцы ног о камни и разодрала в кровь руки.

Впереди постепенно начинало светлеть. Анна прибавила шагу. Оступаясь, она выбрела из узкой и извилистой пещеры в другую, побольше. Слабый свет, к которому через некоторое время привыкли глаза, проходил через небольшую расщелину сбоку и позволял разглядеть внутренность пещеры. Ее стены и пол с потолком были ровно отшлифованы, может, самой природой, а может, и живыми существами. Стены покрывали витиеватые узоры, похожие на древние наскальные рисунки Альтамиры. В пещере было сухо, чисто и почти пусто. Только у одной из стен, как в приключенческих фильмах, стоял небольшой деревянный кованый сундук. Он был слегка приоткрыт.

– Ага, а там сокровища лежат, как же. Знаю я такие штуки. Читала романы про приключения,- сказала вслух Анна и ее охрипший голос эхом отразился от сводов. Она уселась, вернее, рухнула на пол у входа в пещеру.
– Нужны мне ваши сокровища, как корове седло. Даже открывать не буду. Кстати, где-то недалеко положено быть скелету. “Йо-хо-хо и бутылка рому”. А вот от рома я бы сейчас не отказалась…- мечтательно добавила она, легла на пол и закрыла глаза.

В последние мгновения перед тем, как заснуть, она мысленно отметила, что пол теплый, вероятно, потому, что где-то рядом был вулкан, а значит, переохлаждение ей не грозит. Уже засыпая, она вспомнила историю, которую им рассказывала в школе учительница биологии: про мальчика, которого зачем-то на празднике покрасили золотой краской и оставили лежать на холодном полу, а к утру он умер… Жалость к мальчику была последним чувством, испытанным ею, перед тем как провалиться в сон.

Неизвестно, сколько она проспала. Несколько раз она хотела окончательно проснуться и заставить себя встать, но давала себе отбой и снова погружалась в дремоту. Встать для нее означало предпринимать какие-то активные действия по собственному спасению, а сил на это, казалось, нет. Причем не столько физических, ведь чувствовала она себя на удивление неплохо, сколько моральных. “Опять какая-нибудь беготня…,- думала она в полусне.- Надоело всё. Проснусь и опять на работу. А тут такой сон интересный снится…”.