Гронтхейм
Шрифт:
Вставая на защиту Уркты, они готовы были сложить головы, но не отступить. Готовы ровно до того момента, пока смерть не постучалась им в дверь. Ибо когда речь заходит о выживании, на самопожертвование способен не каждый. Разве что закаленные в боях воины, фанатики и любящие родители, спасающие от верной смерти ненаглядное чадо.
Новый рев и звуковая волна раздались из Железного Леса. Бегущие люди, кто остановился, зажимая уши руками, кто припал на колени и корчился в муках, кто по земле катался с пеной у рта,
Гончие как с цепи сорвались. Сотни четвероногих костлявых убийц, как самые быстрые, в считанные секунды добрались до бывших ворот и разметали наспех воздвигнутую баррикаду.
Внутри началось форменное безумие. Острые клыки и не менее острые когти рвали бессильных людей на куски. Мощными челюстями они вцеплялись своим жертвам в глотки или отрывали конечности, а когтистыми лапами одним махом вскрывали брюхо и тут же бросались поедать потроха.
Кровь, кишки и фекалии смешались с грязью, превращая твердую некогда землю в болото.
Обезоруживающий рев из Железного Леса прекратился, а кровавая вакханалия только начала набирать обороты. Матери закрывали детей своими телами, но лишь оттягивали неизбежное. Несчастные женщины вопили, кривлялись и корчились в муках, пока когти раздирали им спины, сдирая мясо до костей.
А мужчины, пускай и поздно спохватились, хватались за оружие и отчаянно сражались. Разрозненно, без единства. Им суждено было пасть в неравной схватке, и немногих гончих удалось забрать с собой. Лишь когда серебряные наконечники находили цель или, отчаявшись, они голыми руками хватались за раскаленные котлы с жидким огнем и опрокидывали их со стен на гончих. Только тогда с визгом подыхали те твари.
Люди истошно кричали и умирали. Безрукие и безногие, они молили о помощи, но могли надеяться лишь на скорую смерть. К тому моменту, как в деревню вторглись полчища зомби, а следом за ними подтянулись и шеренги скелетов, все уже было кончено.
Среди всего этого хаоса особенно выделялся один человек, который не только успешно отбивался от костяных гончих, но и теснил их - Кирдалас. Он пытался прорваться, выбраться из обреченной деревни. На броне у него виднелись многочисленные вмятины и следы от когтей. Кости тварей крошились под ударами огромного молота, окутанного чистым белым светом.
Но вот и Кирдалас не выдержал. Он устал, и молот после очередного удара вылетел из ослабевших рук. Костяные гончие, воспользовавшись моментом, набросились на него и повалили.
Кирдалас закрыл глаза. Лица дочерей и жены всплыли в памяти. Он живо представил, как дочки взрослеют и выходят замуж за достойных мужей, а жена с морщинами на лице нянчит многочисленных внуков и внучек.
С умиротворением на лице, он приготовился встретить смерть. Но костяные гончие повели себя странно - они не стали его убивать. Лапами своими прижали к земле,
Зомби и скелеты принялись пожирать трупы. Скрежет зубов и звуки рвущейся плоти, тошнотворное дыхание и запах гари. Кирдалас не хотел открывать глаза. Он предпочел и дальше оставаться в мире собственных фантазий.
Но вот одна из костных гончих усилила нажим. Кирдалас, терзаемый болью, был вынужден покинуть мир воображаемый и вернуться к суровой реальности. Открыв глаза, он стал свидетелем того как с полсотни ворвавшихся в Уркту двуногих темных фигур принялись наводить порядок в рядах армии нежити.
Костяные гончие быстро пришли к повиновению, а вот скелетов и зомби, увлеченных трапезой, им пришлось приструнять размашистыми хлесткими ударами, от которых те отлетали на десятки метров и нередко теряли конечности. А некоторые и вовсе влетали в горящие дома, где упокаивались на веки вечные.
Кирдалас не мог поверить своим глазам. Если забыть, что перед ним нечисть.... Горящие здания, грабежи и убийства, надругательства над женщинами прямо на улицах. Так обычно ведут себя захватчики после взятия города. Захватчики - люди.
Командующий вынужден закрывать глаза на подобные бесчинства. Но в какой-то момент, когда войска поуспокоятся, когда выместят весь скопившийся гнев, к ним посылались сотники, чтобы восстановить порядок. Совсем как сейчас.
Кирдалас не заметил, как одна из тех темных фигур оказалась рядом с ним. А когда заметил, фигура уже склонилась над ним и открыла свой лик. Человеческое, мужское лицо с синюшной кожей, чей лоб и щеки покрывал агатово-черный шершавый хитин, без глаз и со сросшимся ртом.
Он... оно дотронулось до него. Касание сопровождалось странными ощущениями. Кирдалас почувствовал озноб во всем теле, трепет, шок. Словно душу выворачивают наизнанку. А затем всепоглощающую боль, которая, казалось, тянулась целую вечность. Хотя на самом деле прошло не больше пары секунд.
Когда все закончилось, и оно разогнулось, Кирдалас был уже мертв. Мертв, но не умер. Веки приподнялись, но за ними не было глаз. В глазницах зияли темные провалы. Костяные гончие тут же отпрянули от него. Секунда-другая, и губы срослись.
Теперь, не считая синюшной кожи и хитинового покрытия, Кирдалас превратился в одного из них. Он стал одним из загонщиков. Одним из сотников мертвой армии под командованием скелета-мага, впитавшего в себя всю мощь Железного Леса.
Но что самое страшное, в это же время по всему Гронтхейму шли подобные прорывы. Из каждого оскверненного средоточия чистой силы вырывались армии существ, ведомые одной лишь целью - уничтожить всех людей. Другие расы их не интересовали. Только люди, которые не учатся на своих ошибках. Людей, что затеяли новую войну королевств.