Громобой
Шрифт:
— Что?
— Я не уверена, — продолжала Моджин. — Но у меня подозрение, что мачта не выдержит. Пока все хорошо. Но чтобы попасть в Нижний Город, нам потребуется развернуть корабль. И тогда под напором встречного ветра мачта может сломаться. После чего нас вынесет за пределы Края…
Прутик оцепенел, его ладони стали мокрыми, а во рту пересохло. Одна только мысль о полете за пределы Края в неизведанные пространства, куда даже самые отчаянные воздушные пираты не осмеливались залетать, наполнила его ужасом. Но все же, если Каменный Пилот права относительно
— Топи все еще под нами? — спросил Прутик.
— Да, — ответила Моджин. — Но мы приближаемся к Краю. Не теряй из виду огни Санктафракса!
— Сам знаю, — огрызнулся Прутик, поднимая противовесы правого борта. Корабль закачался и накренился, мачта угрожающе заскрипела.
— Держись по ветру, — повторила Моджин. — Дай кораблю лететь самому.
Прутик сурово кивнул. Он до крови закусил нижнюю губу и сжал штурвал так, что побелели костяшки пальцев. Небесный корабль накренился еще сильнее. Если он не будет осторожен, их перевернет.
— Полегче! — крикнула Моджин, когда корабль сильно крутануло.
Прутик опустил носовые и кормовые противовесы. Корабль мгновенно выровнялся. Прутик перевел дыхание, но передышка длилась недолго.
— Прутик, — снова услышал он спокойный и, как обычно, ровный голос Моджин. — Мы перелетели Край.
Кровь застыла в его жилах. Ветер вынес их в таинственные пространства по ту сторону Края, где, говорят, блуждают чудовища и драконы, где бывали немногие и откуда никто из них не вернулся. Они попали в место, где рождаются стихии: Великая Буря, неистовые ураганы, отравляющие сознание и наполняющие его видениями, густые, удушливые туманы, от которых теряются чувства и разум; проливные дожди, ослепляющие снегопады, сернистые пылевые бури, которые покрывают все тонким слоем частиц — зеленых, серых или красных.
«Я не должен терять из виду огни Санктафракса, — сказал себе Прутик. — Жди, пока они не поравняются с нами. Держись, Прутик. Держись!»
Оторвавшись от гипнотизирующего зрелища туманов, извивающихся и кружащихся внизу, Моджин подбежала к Прутику.
— Я возьму штурвал, — сказала она. — А ты сосредоточься на рычагах.
Ветер набирал силу. Изодранные паруса стонали, когда он прорывался сквозь дыры. А обшивка корпуса трещала все сильнее.
Руки Прутика замелькали над рычагами. Поднять эти, опустить те, выровнять кливер. А огни Санктафракса по правому борту приближались, мучительно маня к себе, к твердой почве.
Под разваливающимся корпусом «Повелителя Ветров» была кромешная тьма пустоты. Прутика начала охватывать паника. Ему хотелось толкнуть корабль, вырвать его из мертвой хватки шквала и ринуться к серой каменистой поверхности Края. Если они упадут на землю, то, по крайней мере, у них будет шанс выжить. А здесь, по ту сторону Края, они могут падать вечно.
Его рука дернулась к рычагу противовеса правого борта. Тонкая рука Моджин удержала его за запястье.
— Еще
Прутик немного успокоился. Но он был мокрый от пота и дрожал как в лихорадке.
Моджин окинула взглядом горизонт.
— Давай! — скомандовала она.
В ту же секунду рука Прутика дернулась к рычагу противовеса правого борта. На этот раз Моджин его не остановила. Он дернул за рычаг изо всей силы. Раздался сильный грохот, «Повелитель Ветров» задрожал, как будто по нему ударили громадным молотом, и, развернувшись, врезался в поток ледяного ветра.
Мачта застонала от напряжения. Затем с оглушительным треском ее могучий столб начал сгибаться.
— Не ломайся, — умолял Прутик. — Не сейчас!
Мачта согнулась чуть ли не пополам. Прогнившая сердцевина не выдержала и… ба-бах! Мачта раскололась, и верхняя часть ее рухнула прямо на капитанский мостик.
Прутик отскочил к Моджин, когда огромная колонна просвистела над его головой, подобно зловещему серпу Скрида.
— С нами все кончено! — в отчаянии крикнул Прутик. «Повелитель Ветров» устремился вниз. Огни Санктафракса погасли. — Мы пропали!
— Нет! — крикнула Моджин. — Летучий камень! Летучий камень нас спасет! Остуди летучий камень, и мы плавно спланируем!
Они бросились к камню, прорываясь сквозь завывающий ветер.
— Дерни за это железное кольцо, Прутик! — крикнула Каменный Пилот. — Дергай вместе со мной! Раз. Два. Три!
Вместе они подняли железное кольцо, и прутья решетки громко зашипели, когда на поверхность камня, находившегося за ней, посыпался холодный грунт. Стало тише. «Повелитель Ветров» постепенно замедлял падение. И вот он держался уже ровно.
— Прутик, послушай. — Голос Моджин звучал напряженно и тревожно. — Когда мы окажемся над Краем, у нас должен быть парус — какой угодно, но парус.
— Я сделаю парус, — ответил Прутик. Он был до удивления спокоен. Они выдержали уже так много не для того, чтобы погибнуть теперь.
Сундук с грозофраксом излучал призрачный свет и слабо освещал в беспорядке разбросанный такелаж и рваные паруса. Прутик быстро отыскал нужное. Да, мачта не выдержала. Но и обломка ее будет достаточно для такого паруса…
Корабль поднимался вверх, одновременно набирая скорость, когда — да! — прямо перед ними засветились огни Нижнего Города.
Ударил сильный воздушный поток, и корабль резко дернуло. Прутик застонал от боли, но рваный парус наполнился ветром.
«Поднять противовесы правого борта, — давал себе команды Прутик, вернувшись к рычагам управления. — Опустить противовесы левого борта. И выровнять кормовые и носовые. Вот так. А теперь немного поднять стаксель — это делается аккуратно и спокойно».
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
К СЕРДЦУ САНКТАФРАКСА
Прутик подался вперед на стуле.