Громобой
Шрифт:
— Домашний зверек? — спросила Каменный Пилот.
Прутик кивнул.
— Она держала меня на длинном поводке. Она меня баловала и все время тормошила. — Он содрогнулся при воспоминании. — И она, бывало, часами заплетала мои волосы в косички и украшала их бусинками.
— До тех пор пока не превратилась в злыднетрога?
— Точно.
Каменный Пилот молчала и неподвижно смотрела в пол. Когда она вновь на него взглянула, Прутик увидел, что ее глаза опять наполнились слезами.
— Это одно из преимуществ пребывания в
Прутик кивнул, мысленно этому радуясь. Превращение Мэг в жуткое кровожадное чудовище было для него одним из самых сильных и самых ужасных потрясений за всю жизнь.
— Когда пришло время и Главный Дуб-Кровосос пустил для меня сок, меня там не было, — печально проговорила Каменный Пилот. — А те, кто пропускает назначенный срок, уже никогда не могут стать совершеннолетними злыднетрогами и осуждены до самой смерти оставаться такими, какой ты меня сейчас видишь.
— Но… но почему ты пропустила назначенный срок?
Девушка-трог вздохнула:
— Это случилось за день до моего совершеннолетия. Я выгуливала своего щенка-зубоскала рядом с пещерами, когда меня окружила стая белых волков. Они разорвали на куски щенка, а меня оставили в живых для своего хозяина, работорговца из Нижнего Города. Он заковал меня вместе с древесными эльфами, троллями, гоблинами и привел на невольничий рынок. Там-то и нашел меня твой отец — грязную, в лохмотьях, уже наполовину потерявшую рассудок.
— Он выкупил тебя? — Прутик широко раскрыл глаза от удивления.
— Он увидел, в каком состоянии я нахожусь, выхватил у работорговца его жуткий кнут и едва не содрал с него кожу заживо. Потом взял меня за руку и сказал: «Пойдем, малышка, Марис приведет тебя в порядок». И я пошла.
Прутик присел на корточки рядом с девушкой.
— Должно быть, все это было просто ужасно, — сочувственно сказал он.
Каменный Пилот кивнула:
— Я так и не смогла найти мои родные пещеры. Небо знает, я искала их долгие годы. Но Облачный Волк предоставил мне кров.
— На «Громобое»?
— Да. И благодаря ему я стала лучшим Каменным Пилотом во всем небесном пространстве. Вернее, была им. Теперь у меня нет ничего.
— У тебя есть я. — Прутик протянул руку. Каменный Пилот взглянула на него и нерешительно взяла протянутую руку.
— Если мы здесь остаемся, то нам следует отыскать какую-нибудь еду, — бодро сказал Прутик.
— Остаемся здесь?
— Ну конечно, — сказал он. — А как иначе мы поднимем этот корабль в воздух? Мы никогда не выберемся из Топей без него.
Прутик оглядел поломанный корпус корабля. Вновь поднять корабль в воздух будет очень трудной задачей — особенно если принять во внимание раненую ногу Каменного Пилота: это означает, что ему придется работать одному. Но опять-таки, разве есть другой выход?
— Если только ты найдешь
Прутик улыбнулся:
— Я даже не знаю, как тебя зовут.
Каменный Пилот посмотрела на него, прищурилась, о чем-то размышляя и сжав обеими руками свой защитный капюшон. Наконец она сказала:
— Меня зовут Моджин.
В то первое утро восходящее солнце рано разбудило Прутика. Он оставил спящую Моджин и тщательно осмотрел небесный корабль. Очень скоро ему стало ясно, что солнце еще много раз взойдет над зловонными Топями, прежде чем «Повелитель Ветров» вновь поднимется в небо.
Корпус был не только пробит в нескольких местах, но также прогнил со стороны правого борта, который лежал в грязи; мачта была надломлена, и, хотя несколько противовесов были на месте, многие отсутствовали. Летучий камень раскололся надвое. Одна половина лежала в теплой грязи под корпусом корабля. Второй половины нигде не было видно.
«Прежде всего, — сказал себе Прутик, — я должен посмотреть, есть ли здесь, на борту, хоть какие-нибудь инструменты. Если у меня не будет молотка и гвоздей, я не смогу ничего сделать. Но, с другой стороны, что толку в инструментах, если я не найду другую половину летучего камня? — Он повернулся. — Впрочем, опять-таки, если на борту нет никаких запасов еды, то мы еще раньше умрем от голода».
Но куда Прутик ни заглядывал, всюду его ждала неудача: кладовая в твиндеке, склад и грузовой отсек были пусты. Из кают-компании все было вынесено. В трюме, где они с Каменным Пилотом переночевали, тоже ничего не было.
— С нами все кончено, — вздохнул Прутик. — Я лучше сразу скажу об этом Моджин. — И он направился по трапу обратно в трюм.
Спустившись, Прутик остановился в замешательстве: а где же Каменный Пилот? И где ящик с грозофраксом и отвратительная коллекция Скрида? Когда глаза привыкли к темноте, до него дошло, что он находится в совершенно другой части трюма: в носовом отсеке, а не в главном. Он огляделся, раскрыв рот от удивления, затем улыбнулся, а потом заплясал от радости.
— Прутик, — послышалось из-за переборки. — Это ты?
— Да! — крикнул он. — Я нашел, нашел запасы Скрида! И… И здесь есть все, что нам нужно! Здесь тарелки, кубки, ножи, ложки. Ага, здесь его удочки, крючки и леска. Свечи и керосин. И большая коробка печенья. И бочонок лесного грога! И… Моджин! Он спал на свернутых парусах!
— А такелаж? — крикнула Моджин. — Нам понадобятся тросы, чтобы поднять паруса.
Прутик пошарил под матрасами из парусов.
— Да! Они свернуты в бухты и лежат под парусами — любые тросы, какие мы только захотим. И целый ящик инструментов. Мы можем начать прямо сейчас. — Он замолчал, а потом спросил: — Как твоя нога?