Громобой
Шрифт:
— И все же одно мгновение мы определенно падали, — прошептал Высочайший. — А это может означать лишь то… — его желтое лицо побагровело от злости, — что этот самый небесный пират вернулся с грозофраксом!
В голове Вилникса вихрем закружились приказы и распоряжения. Он быстро надел поверх власяницы свой официальный наряд, закрепил на голове железную шапочку с направленными внутрь шипами и выскочил из превратившихся в руины покоев.
— Я ему покажу! — шипел он сквозь зубы. — Я им всем покажу! Они у меня узнают,
От тряски пострадали не только Личные Покои. В каждом помещении каждой башни Санктафракса царил такой же беспорядок: по мере того как вибрация усиливалась, приборы падали со столов, книги летели с полок, по стенам шли трещины, оконные стекла лопались, а штукатурка осыпалась.
Среди грохота и треска слышны были крики ужаса и боли; жители Санктафракса, старые и молодые, академики и ученики, высыпали из башен и заполнили улицы и площади. На мгновение они останавливались в недоумении, не зная, что делать.
— Что происходит? Что случилось? — орал один другому. — Это конец Санктафракса!!!
Вдруг кто-то выкрикнул:
— К Ратуше! — И толпа мощным потоком хлынула по главному проспекту к старейшему и самому прочному зданию города — месту, где все собирались в экстренных случаях.
Разъяренные кричащие горожане прибывали к Ратуше, с горечью убеждаясь, что даже эта древняя святыня не убереглась от последствий ужасного катаклизма. На потрескавшемся мраморном полу валялись куски каменной кладки, одна колонна лежала на боку, в то время как другая грозила упасть в любой момент. И пока обитатели Санктафракса взирали на следы разрушений, кривая трещина пошла через всю стену здания — от основания до крыши.
— Нет, только не это! — закричали собравшиеся. — Только не Ратуша!
Когда летучая скала вновь обрела покой, горожане заполнили зал Ратуши, однако ярость и гнев их не утихли. И академики, сбившиеся в кучу в центре зала, и слуги, теснившиеся у стен, продолжали буйствовать.
— Где Вилникс? — кричали они, — Это он виноват во всем! Лицемерный негодяй! Ненавистный узурпатор! Вероломный предатель, не видящий дальше своего кармана! Где он?!
Затем, когда две фигуры прошагали в сторону кафедры, вопросы изменились:
— Что тут делает Профессор Темноты? А кто это с ним?
Профессор поднял руки, призывая к тишине.
— Друзья! — начал он. Наступило молчание. — Я понимаю ваше горе и разделяю вашу боль. Да, наш горячо любимый Санктафракс пострадал. И все же, — продолжал Профессор, — этого невозможно было избежать.
Недовольный ропот прокатился по залу. Не это горожане хотели услышать. Прутик, оробев, глядел на море свирепых лиц перед собой. Если Профессор не будет осторожен, толпа сперва разорвет его на куски и лишь потом станет задавать вопросы.
— А как насчет моей лаборатории? — возмущался Профессор Ветроведения.
— А кто заменит стекла у меня в обсерватории? — подхватил Профессор Облакологии.
— Здания можно отреставрировать, —
В зале стал нарастать тревожный гул:
— Как это — без цепей? Что за безумие?! Конечно же, нам необходимы цепи!
— Не надо цепей, кроме одной — древней Якорной Цепи, — которая удерживает нас на месте, — объяснял Профессор.
— Внесите ясность! — потребовал Профессор Облакологии.
— Растолкуйте! — поддержал его Профессор Ветроведения.
— Что вы хотите этим сказать? — раздался грубый голос с задних рядов.
— Я хочу сказать, — ответил Профессор, — что опасность, которая нам так долго угрожала, позади! Санктафракс снова пребывает в равновесии!
Слова Профессора были встречены гробовой тишиной. Неужели это правда? Неужели это действительно правда?
— А как вы объясните все эти сотрясения и падения? — спросил Профессор Облакологии.
— А также скалокрушения и скалоразрушения? — добавил Профессор Ветроведения.
— Я объясню это тем, — повернулся к ним Профессор Темноты, — что происходил процесс восстановления равновесия, вызванный возвращением грозофракса на место. — Он обвел всех взглядом. — Подобное не повторится до конца наших дней, даю слово.
Зал зашумел. Шум нарастал и становился все громче и громче. И вот все, кажется, заговорили разом. Затем в задних рядах раздался смех. К нему присоединились остальные. И через несколько мгновений зал дрожал от безудержного ликования.
— Да здравствует Профессор Темноты! — крикнул кто-то.
— Да здравствует новый Высочайший Академик Санктафракса! — воскликнул Профессор Облакологии, размахивая руками.
— А не проще ли сказать: «Да здравствует старый Высочайший Академик?» — спросил Профессор Ветроведения.
— В обоих случаях я почел бы за честь приступить к своим обязанностям в качестве Высочайшего Академика, — объявил Профессор Темноты под восторженные рукоплескания собравшихся. — Но тем не менее отнюдь не меня вы должны благодарить за то, что произошло. Это не я отправился в Сумеречный Лес и рисковал жизнью, чтобы вернуться с грузом бесценного грозофракса.
— Кто же это? Кто? — заволновалась толпа. — Ну разумеется, не этот щуплый подросток, переминающийся с ноги на ногу рядом с Профессором.
Профессор сделал шаг в сторону Прутика, взял его за руку и поднял ее.
— Господа профессора и академики, горожане! — провозгласил он. — Прошу любить и жаловать — капитан Прутик. Это его вы должны благодарить.
Прутик стал красным как мак, когда толпа закричала, засвистела, загремела — и его накрыло волной всеобщей благодарности.
— Благодаря этому отважному и доблестному юноше нам больше не придется лежать в постелях и трястись от страха, что наша летучая скала порвет цепи и улетит в открытое небо, — произнес Профессор, еще выше поднимая руку Прутика.