Гробовщик

Горан

 Я ждал пинка в спину, но, видимо «камуфляжным» были даны соответствующие инструкции. Услышав мои слова, они переглянулись, после чего меня усадили на землю спиной к толстой сосне и даже напоили из фляги.

 Время от времени, я ловил их взгляды. Они явно чего-то от меня ждали. Но чего?

Блин! Я даже затылком приложился по сосне. Ну конечно! Меня поймали, спеленали, ведут неведомо куда, а я такой иду на поводке и ни сбежать не попытаюсь, ни даже выяснить, куда и зачем ведут! Тем более, что говорить, как только что выяснилось, я

умею.

 - Граждане конвоиры, - сказал я. – Можно задать вопрос? А что если я по пути от вас сбегу?

 Никто не ответил, ну, тогда продолжим:

 - А я вам за это укажу место, где артефактов видимо-невидимо. Там тебе и «Колючка», и «Болотный огонёк», и «Гоголь-моголь»...

 Я бормотал и бормотал, перечисляя все, какие знаю, чудеса Зоны.

 Наконец, Гога нехотя встал, подошёл, сунул под нос карту местности.

 - Показывай, - с ленцой бросил он.

 - Что это? – я повертел бумагу, посмотрел на свет, типа, нет ли водяных знаков.

 - Как что? Карта.

 - Я это не понимаю. Я только показать могу, - сказал я и махнул наугад рукой. – Вон туда идти надо.

 - Далеко? – спросил Гога, скучнея, но уточнил: – Долго идти?

 - Не, - я замотал головой. Потом посмотрел на солнце, которое стояло в зените. – К утру дойдёте.

 Гога посмотрел на Дюшеса. Тот сплюнул и отвернулся.

 - Это если без меня. А со мной, только к завтрашнему вечеру, - сказал я и снова попросил. – Отпустите меня, а? Я вам все приметы расскажу, все аномалии.

 - Ты лучше скажи, как тебе удалось таких зверюг в упряжку запрячь?
– спросил Гога. Лениво спросил, равнодушно. С таким расчетом, что если отвечу – хорошо. А нет - так и не очень-то и хотелось.

 - Это не зверюги, - начал врать я. – Это напарники мои. Комар и Жора Речица. Про реинкарнацию слышал? Им ещё повезло, а вот что Зона из тебя сотворит, если ты меня не отпустишь! А что с вами бродяги местные сделают, если узнают, что вы меня обидели! Вам же шагу в Зоне ступить не дадут!

 Баркас только криво усмехнулся на мою тираду. Дюшес вообще меня не слушал, кемарил, сдвинув кепку на глаза.

 Один Гога не смолчал.

 - Да клали мы на твоих бомжей. Им жизни осталось день простоять, да ночь продержаться.

 - Это как? – попытался уточнить я.

 - А так. Не будет скоро в Зоне никаких бродяг.

 - И кто ж тогда будет?

 - Будут вольные сталкеры.

 - Добровольцы что ли? Это где же столько дураков найдут, готовых ни за что жизнью рисковать?

 - Почему ни за что? Если нормальную цену будут за артефакты давать, желающие найдутся…

 - Ох, Гога, что-то ты языком растрепался, - подал голос Дюшес.

 - Так он же никому не расскажет, - хохотнул Гога. И мне: - Не расскажешь ведь, правда?

 Я машинально кивнул.

 День простоять, да ночь продержаться, это получается: завтра утром. Если сказано было не для красного словца, то погано. Времени совсем не осталось.

 С перекрёстка мы двинулись влево.

У какого-то предприятия, обнесённого ржавой железной сеткой, минули целую россыпь мелких «колючих луж». Будто недавно тут пролился целый «Колючий дождь» с каплями по полведра. Вешки и тут не подкачали, поэтому прошли, не задерживаясь. Потом справа потянулся молодой сосонник с деревьями чуть выше человеческого роста. Все они были, будто в вату, замотаны паутиной. Здесь мои сопровождающие слегка занервничали, ускорились, пихая меня в спину. Пару раз мне показалось, что несколько деревьев дрогнули, будто двигалось что-то или кто-то там, внутри, в этой паутине. И двигалось к дороге. К нам!

 Еще через полчаса нам встретилась здоровенная «Жарка», внутри которой полыхала, не переставая «Электра». То ли от температуры, то ли была она такой от своей невероятной природы, молнии внутри пламени были бардовые и ослепительно, до рези в глазах, яркие.

 И это днём, при свете солнца, а, каково здесь ночью!

 Временами я начинал канючить, что б меня отпустили, но на мои слова никто не реагировал. Только однажды, когда я немного замедлил шаги, Гога беззлобно ткнул меня кулаком в спину:

 - Не тормози.

 Снова, то грунтовка, то, будто только что положенный асфальт. Группки деревьев по обочинам. К ним всё чаще стали добавляться столбы и мачты ЛЭП. Пустые или с обрывками проводов, обвисшими до земли, они выглядели такими заброшенными, такими жалкими.

Дорога снова повернула, и вдали справа показался ещё один забор, бетонный, метра два высотой со спиралью колючей проволоки поверх. Над ним возвышался огромный ангар, будто какой-то великан-весельчак закопал здесь до половины здоровенную цистерну. Чуть дальше прорехой в заборе виднелся домик КПП с полосатым шлагбаумом.

 Послышалось негромкое жужжание. Я поискал глазами источник и на ближайшем столбе увидел видеокамеру. Рабочая что ли? Здесь, в сердце, так сказать, Зоны? Они что - меняют её после каждого Выброса?

Вообще-то я ожидал увидеть что-то посолиднее одинокой видеокамеры. Четыре икса секретности объект, как-никак. Не удивлюсь, что на том конце сидит старенький вахтёр и, зевая, рассматривает нас на маленьком чёрно-белом мониторе. А в соседней комнате режется в домино группа быстрого реагирования: четыре седеющих и слегка оплывших контрактника с толстым прапорщиком во главе.

 На этих размышлениях меня остановили. Пока Баркас завязывал мне глаза какой-то тряпкой, Гога прикатил откуда-то с обочины здоровенную двухколёсную тачку. Толчок в грудь и вот я уже сижу чуть ли не упираясь подбородком в свои коленки. Неудобно, блин! Руки и так затекли, а тут еще, как в смирительной рубашке, не пошевелиться…

Новый толчок, тачка покачнулась, покатилась куда-то вперёд. Сзади засопели Гога с Бекасом. Что ж вы думали? Килограмм сто я нынче вешу.

Тряхануло. Потемнело. Похоже, заехали в какое-то помещение.