Гробница
Шрифт:
— Ты не знаешь, что он теперь сделает со мной, — сказала она.
— Ничего, что было бы хоть немного похоже на это.
Она вздохнула, чувствуя, как он опять становится твердым, напрягаясь и проникая все дальше меж ее ног. На этот раз она отдалась ему сразу, не сопротивляясь и охотно покорившись его желаниям. Теперь все их движения были медлительными, почти вялыми; они наслаждались друг другом не торопясь, выбирая более изощренные позы для своей любовной игры. Страсть нарастала постепенно, и даже достигнув наивысшей точки, не выходила из-под контроля, пока прилив чувств так же плавно не сошел на нет, принеся облегчение обоим.
Как и в прошлый раз, они долго не
— Лайам... — начала девушка, но Холлоран улыбнулся ей и покачал головой:
— Не надо, Кора. Мы поговорим завтра. Сегодня ночью думай лишь о том, что произошло между нами.
Он провел пальцами по нежной коже в ложбинке меж ее грудей, спустившись вниз к животу, затем его рука скользнула в щель меж ее бедер. Она обвила его плечи руками, приподнявшись и вопросительно глядя ему в глаза; выражение ее лица было строгим и сосредоточенным.
— Я хочу узнать о тебе гораздо больше, неужели ты не понимаешь этого? — сказала она.
— Погоди немного, — ответил он.
— Могу ли я довериться тебе? В тебе есть что-то... — она запнулась, пытаясь найти подходящее слово, — «таинственное», Лайам, что-то мрачное, но я до сих пор не могу понять, что именно. Я сразу почувствовала это, как только мы встретились в первый раз.
Он начал подниматься с пола, но Кора крепко держала его за плечи, и он снова присел у края софы.
— Я уже говорил тебе вчера, что я — лишь тот, кого ты видишь перед собой, и ничего больше.
— Но я «чувствую» в тебе что-то, и это пугает меня.
— Мне много раз приходилось иметь дело с сильными, жестокими, страшными в своей неистовой злобе людьми, Кора. Возможно, это наложило на меня своеобразный отпечаток.
— И поэтому ты стал похож на них? Ты это хотел сказать?
Он качнул головой:
— Все не так просто.
— Тогда объясни мне! — в ее вопросе прозвучали плохо скрытая досада и раздражение.
Он встал с пола — теперь руки Коры разжались; девушка глядела на него широко раскрытыми глазами.
— В моей профессии сила обычно противопоставляется силе, — сказал он, глядя на Кору сверху вниз. — Очень часто бывает, что такое противопоставление — единственный путь, единственный шанс победить.
— Не изменяет ли это тебя самого в худшую сторону? Не становишься ли ты сам сродни тому, против кого используешь свою силу?
— Может быть, — ответил он.
Она поежилась и закуталась в халат, прикрывая свою наготу.
Холлоран пошел к двери, но остановился на пороге, повернувшись к девушке.
— Только попав в беду, начинаешь понимать, что такая перемена, может быть, не так уж плоха.
Он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Оставив Кору рыдать в одиночестве.
Холлоран помылся в общей ванной комнате, расположенную в одном из концов длинного коридора, прежде чем пройти к себе в комнату. Как и прошлой ночью, он повесил куртку на спинку своей кровати и вынул автоматический пистолет из кобуры, положив его на тумбочку в изголовье кровати. Сняв ботинки, он завел будильник своих наручных часов и прилег на постель. Тусклая луна слабо освещала комнату, хотя окна не были занавешены. Несмотря на то, что дополнительная команда оперативников «Щита» патрулировала дороги вокруг границ поместья, а в доме появился еще один телохранитель, Палузинский, Холлоран отвел
Он закрыл глаза, и перед ним тотчас возник мысленный образ Коры. Он припомнил, какое огорченное было у нее лицо, какая горькая обида промелькнула в глазах девушки, когда он выходил из ее комнаты.
Яркая вспышка света, проникнув сквозь его сомкнутые веки, разорвала тьму, в которую начал погружаться Холлоран.
Холлоран открыл глаза. В комнате царила ночная мгла, и только слабый свет луны рассеивал непроглядный мрак. Уж не почудился ли ему этот внезапный проблеск?
Зарница мелькнула снова — похоже, это была вспышка молнии; однако грома за ней не последовало.
Он вскочил с постели и быстро подошел к окну. Вглядываясь в темноту ночи, он различил лужайку перед домом, залитую неярким светом луны. Небо заволокли тучи с рваными, неровными краями; их причудливые контуры очерчивались серебристыми лунными лучами. Что-то зловещее чудилось в тени этих туч, медленно наползающей на дом. Озеро казалось огромной серой равниной, словно это была не водная гладь, а твердая бетонная поверхность. Холлоран моргнул, когда свет вспыхнул снова. Его источником было озеро, вода, испускавшая мощные световые потоки. В этой яркой мимолетной вспышке Холлоран успел разглядеть какие-то темные силуэты на озере. Это были люди. Или ему только показалось?..
Он бросился к своей кровати, надел ботинки и схватил с тумбочки свой револьвер. Затем побежал вниз по лестнице.
Глава 25
Свет с озера
Монк должен был дежурить у входа в дом. Но, оглядев холл, Холлоран нигде не заметил его неуклюжей обезьяноподобной фигуры.
Холлоран не стал терять время на поиски американца. Выключив свет в холле, он приоткрыл одну из створок двойной двери — этой узкой щели ему оказалось достаточно, чтобы выбраться наружу. Он был сильно удивлен и взволнован тем, что дверь оказалась незапертой. Гулкое эхо от быстрых шагов Холлорана раздавалось под сводами арки подъезда. Выглянув наружу, он остановился на крыльце, настороженно оглядывая окрестности.
Водная гладь снова была серой; озеро выделялось чуть более светлым пятном посреди окутанного мглою луга.
Холлоран положил браунинг в кобуру и сошел с крыльца. Он бесшумно скользил в высокой траве, огибая фасад особняка, используя его темные стены как своеобразное укрытие — на их фоне его движущаяся фигура будет практически незаметна. Чтобы не подвергать себя излишней опасности, он решил подойти к озеру не кратчайшим путем — по дорожке, ведущей от главного входа, где одинокий человек может стать отличной мишенью для притаившегося в кустах стрелка, — а неожиданно появиться из-за угла здания и пересечь лужайку наискосок. Добравшись до угла особняка, он пригнулся и одним стремительным движением выскочил на ровный газон. Внезапная вспышка света, исходящего от озера, заставила его зажмуриться; повинуясь инстинкту, он упал на землю. Нервы Холлорана были предельно напряжены; какое-то странное чувство, сродни страху, говорило ему, что он слишком заметен, чересчур уязвим, когда лежит здесь, в сырой траве, не имея никакого укрытия на случай опасности. Но всего удивительней была необычная картина, запечатлевшаяся в его памяти, когда неровный свет зарницы очертил темные контуры берегов озера.