Гроб хрустальный

Кузнецов Сергей Викентьевич

— Почему братков? — удивился Глеб.

— Там же четко сказано, что занимались они "молодецким разбоем". Ну, как братки.

— И это верно, — сказал Ося, снимая мальчика с высокого стула, — потому что братки — выражение пассионарности русского народа. Положительное, по сути своей, явление. Нерыночный механизм внутри капитализма. К тому же они явно борются против атлантического геноцида: "сарацина в поле спешить, иль башку с широких плеч у татарина отсечь". Ну, то же самое, что теперь с чеченами.

— Столкновение двух цивилизаций, — подхватила Галя, беря ребенка на руки. — Пойдем, умоемся.

— Читал Гейдара Джамаля? —

спросил Ося. — Там все очень четко сказано. Они же с Дугиным были друзьями когда-то, знаешь?

Глеб машинально кивнул и вдруг подумал, что сказка про Белоснежку и про Мертвую Царевну — это одна и та же сказка. Компьютерный монитор похож на хрустальный гроб, цепи — на переплетения проводов. Снежана — Мертвая Царевна — лежала в этом гробу, на канале #xpyctal, на сервере www.khrustal.ru, на залитой кровью лестнице в Хрустальном переулке. Сейчас Глеб всего лишь пытался, найдя убийц Снежаны, дотянуться до нее, поцеловать прощальным поцелуем и оживить, хотя бы на миг.

Глава двадцать третья

Чем больше Глеб погружался в расследование, тем больше запутывался. Пока подозреваемые — кружочки на бумаге или виртуальные персонажи в компьютере, легко поверить, что каждый способен на убийство. Легко обвинить в убийстве три латинских буквы на экране: все участники виртуальной беседы кажутся не совсем настоящими, как Снежана — Snowball — кажется не столь безнадежно мертвой. Можно вообразить, что она просто в отъезде и в один прекрасный день снова законнектится и появится в Сети.

Но едва подозреваемые превращались в людей из плоти и крови, сразу становилось безумно жалко Снежану. Глеб старался гнать от себя ее образ — нелепое колечко в пупке, глупые чулки на резинке, пустое лицо и кокетливая улыбка. Стоило увидеть кандидатов в убийцы живьем, как подозрения рассеивались сами собой. Бен улыбается, как не может улыбаться преступник; Ося слишком любит жену и детей; Луганский — трепло, неспособное не то, что на убийство — вообще на любое решительное действие. Хорошо бы убийцей оказался Шварцер — но он ушел вместе с Муфасой, и тот подтвердил, что они оба сразу уехали. Вообще, чем больше Глеб размышлял, тем более зыбкими казались возможные причины: Катя слишком легко созналась, что она — Марусина, и не стала бы кого-то убивать ради сохранения этого факта в тайне.

Логический тупик: Снежана убита — неизвестно кем, неизвестно зачем.

Радовало одно: все эти дни мир вокруг был четким как никогда, словно вернулись школьные годы, когда казалось, будто вселенная распахнута перед тобой книгой, что ждет своего читателя.

С утра законнектиться с Гласнетом не удалось, и придя на работу, Глеб сразу бросился к компьютеру: проверить почту.

— Ты знаешь, — сказал он Андрею, — я понемногу начинаю верить, что Интернет — как наркотик.

— Не верь, — ответил Андрей. — Это один из двух главных мифов про Сеть.

— А какой второй?

— Что в Сети — одна порнография. Вот ты часто смотришь порно?

— Честно — ни разу. Как-то люди вокруг, неудобно.

— Это сейчас неудобно, — сказал Андрей, не отрываясь от монитора. — А когда все начиналось, все стояли толпой вокруг единственного компьютера и качали порнуху из юзнета. И нормально…

Глеб вспомнил Нюру: иногда реальная жизнь смыкается с виртуальной самыми причудливыми способами.

Сегодня

почтовый ящик буквально забит новыми сообщениями. Все со школьного листа: проглядывая последнее, Глеб не понял, о чем речь ("если это шутка, то неумная и неуместная"), и открутил к началу. Тред начался с письма Вольфсона с сабджектом "a bad taste joke". Вольфсон писал:

"Несколько дней назад я просматривал список подписавшихся. Вы уже знаете, что Глеб и Абрамов опять с нами, но я обнаружил, что среди новых подписчиков есть человек, зарегистрировавший адрес [e-mail]. Я написал ему письмо и спросил, что это за дурацкие шутки. Вот какой ответ я получил сегодня утром:

Привет, Вольфсон

Рад, что ты меня заметил. Много лет я ждал возможности

проявиться. Как вы живете, ребята? Говорят, теперь

все то, за что ты получил по пизде мешалкой, стало очень

модно? Жалко, что так получилось тогда, в самом деле.

Хорошо бы как-нибудь увидеться, да вряд ли возможно.

Разве что с тобой чего случится:)). Но это я не советую.

Хорошо, что есть Интернет, и мы можем хотя бы поговорить.

Привет ребятам.

Твой Чак

Я написал, что, мне кажется, шутка несколько дурного тона, и в ответ получил довольно длинное рассуждение о том, что "как сакральное пространство Интернет является моим естественным местом обитания — и не ясно, по какому праву ты ссылаешься на законы реального мира". Я страшно разозлился и хотел было его просто отписать, но потом вспомнил про демократию и решил спросить вас всех. По-моему, надо гнать такого поганой метлой. Есть возражения?"

Первым на это письмо откликнулся «Чак». Он писал:

"Не понимаю, с чего такая истерика. Конечно, вы можете меня отписать — хотя мне странно слышать про демократические институты от Вольфсона. Черт с ними, с институтами: важно то, что если сегодня отпишут меня, то завтра за мной последует любой из вас. Я утверждаю, что я — Алексей Чаковский, хотя и не могу это никак доказать. Но за последние дни тут появились Абрамов и Глеб — как они докажут, что они — это они? Есть известное правило презумпции виртуальности, которое гласит, что каждый из нас должен считать другого виртуальным персонажем, пока не доказано обратное. Это лист не для живых людей, это лист для виртуалов. Живые люди не оказываются в Интернете; они, в лучшем случае, сидят у компьютеров. Вы говорите, что меня на самом деле нет; я вам отвечу: ВCEX HAC HET. Я понимаю, что эта мысль непереносима, как секс с человеком, которого любил полжизни назад, но придется ее принять."

Глеб подумал, что для него секс вообще мало связан с любовью. Смешно, но секс с полузнакомой Нюрой показался ему куда более увлекательным, чем ночь со Снежаной, в которую Глеб был немного влюблен. Он понимал, что мертвый Чак не может в самом деле появиться в Интернете, но на секунду показалось, что это неважно. Было бы так приятно, если бы он в самом деле мог с ними говорить, — как если бы в один прекрасный день на канале #xpyctal снова появилась Снежана.

Глеб бегло просмотрел остальные письма (его одноклассники, как всегда, не могли договориться) и вернулся к письму «Чака». Что-то в нем было не так, и Глеб даже знал, что: живой или мертвый, Чак писал так, словно последний месяц пил водку в Хрустальном и беседовал с Осей и Андреем о независимости киберпространства. Самой подходящей кандидатурой на роль «Чака» был сам Глеб.