Гринвич-парк
Шрифт:
У меня сводит живот. Я запихиваю записку в конверт и прячу его в бюстгальтер. Потом поразмыслю.
Вернувшись на террасу, вижу, что грязная посуда со стола уже убрана. Серена и Рори сидят на качелях под одеялом. На Серене шелковый топ, прикрывающий совершенно круглый, но аккуратненький живот. В ушах, на запястьях и шее у нее блестят серебряные украшения. Я смотрю на Серену и брата. Она улыбается мне и зарывается лицом в джемпер Рори. Тот играет с золотистыми прядями ее волос. Дэниэл сидит на стуле. Для меня места нет.
Я
– Мы можем уступить тебе качели. – Серена порывается встать.
– Нет-нет, не надо. Мне и так хорошо.
Серена все равно снимает с себя руку Рори и, отодвигаясь от спинки скамейки, выпрямляется. Цепочка с миниатюрной фигуркой-подвеской на ее шее свешивается вперед.
– Красивое ожерелье, – замечаю я. – Что за фигурка? Собачка?
– Вроде бы, – рассеянно отвечает она. Наклонившись ко мне, кладет холодную ладонь на мою на руку. – Как у тебя с Кэти, все хорошо? Вы с ней не поссорились, нет?
– Что? С Кэти? Да нет, ничего подобного. Думаю, у нее просто много работы, – говорю я. Однако вопрос Серены меня насторожил. Может, Кэти и вправду на меня обижена? Это странно, что мы давно не виделись. Сразу добавляю:
– Я с ней скоро встречаюсь. У нее будет выходной, и мы с ней вместе пообедаем.
– Отлично, – улыбается Серена.
– Тебе придется отпрашиваться у своей новой подружки.
Я поворачиваюсь, осознав, что ко мне обращается Дэниэл. Все смотрят на него. Я только теперь понимаю, что до сей минуты он и двух слов не сказал за весь вечер.
– У какой подружки? – любопытствует Серена.
Теперь я жалею, что поделилась с Дэниэлом своими первыми впечатлениями о Рейчел до того, как узнала ее лучше. И зачем только я рассказала ему про то, что она пьет и курит, орет во весь голос, про ее телефонный чехол и одежду? Сейчас для меня важно дать всем понять, что мне и одной вполне комфортно на перинатальных курсах, что я прекрасно справляюсь там без них, и даже завела новых друзей.
– Да глупости он болтает, – говорю я Серене, чувствуя, что краснею. – Я с ней на занятиях познакомилась.
– Это та девушка, про которую ты упоминала? Рейчел? Какая она?
Дэниэл фыркает. Я награждаю его сердитым взглядом.
– Что, Дэниэл?
– Молчу!
– Ты даже с ней не знаком.
Дэниэл трогает свои очки, словно поправляет их, чтобы видеть лучше.
– Постой, я лишь исхожу из того, что ты мне говорила. Не ты ли назвала ее несколько экспансивной?
– Я этого не говорила, – отрывисто бросаю я, хотя, может, и говорила. – Ничего такого я не говорила, Дэниэл. Мне она нравится.
Я поворачиваюсь к Серене.
– Дэниэл просто бесится, оттого что на днях она приходила к нам и…
– Перевернула все наши диваны, – заканчивает за меня Дэниэл. Рори смеется. Серена удивленно смотрит на меня. Я медлю с ответом, подыскивая объяснение, которое удовлетворило бы Серену и выставило бы Рейчел в выгодном
– Мы освобождали место для… йоги, – импровизирую я.
Тогда я впервые пригласила Рейчел к нам домой.
– Здесь мы и живем, – сказала я.
– Что… это все ваше? – Она тихо присвистнула, стряхивая с себя джинсовую куртку, и задрала голову, разглядывая люстры. – Ни фига себе! С ума сойти!
Мне ее изумление доставило удовольствие. Я провела Рейчел на кухню, стала наливать воду в чайник.
– Слушай, а вдруг под полом золото спрятано. Вы никогда не проверяли?
Я завинтила кран, думая, что из-за шума воды, возможно, что-то не так услышала.
– Прости, что мы не проверяли?
– Золото не искали? Под половицами? Его полно в домах на этой стороне парка.
Я поставила чайник. Подумала, что, возможно, она надо мной подшучивает. Мне говорили, что я шуток не понимаю, все принимаю за чистую монету.
– Ты что, правда про это не слышала?
Я покачала головой.
Рейчел уселась на табурет и, щурясь, взмахом руки показала на потолочную розетку.
– В ту пору, когда строили эти дома, здесь поселялись богатые торговцы, – начала она. Затем, резко повернувшись, указала пальцем в сторону окна: – Люди постоянно ездили через парк, везли с собой золото, драгоценности, деньги, ткани и все такое.
Она ненадолго умолкла, чуть прищурилась.
– Но по другую сторону парка, в Блэкхите, орудовали грабители. Дорога на Вулидж была безопасной, по обеим сторонам высились стены, бандитов там не было. Но иногда приходилось ехать через Блэкхит. А разбойники не знали жалости.
Рейчел бросила взгляд в окно, словно хотела убедиться, что за нами никто не наблюдает из кустов роз.
– Существует множество всяких историй: как они срывали у женщин с шей ожерелья, разрубали в щепки кареты, если думали, что внутри есть золотые монеты. Перерезали упряжь и, вскочив на лошадей, мчались прочь. А криков о помощи никто там не слышал – ори не ори.
Я выдавила из себя смешок, давая Рейчел понять, что не принимаю всерьез ее россказни, но пусть я ей и не верила, мне хотелось услышать больше.
– Только вот король и его окружение не знали, – продолжала Рейчел, накладывая сахар в чай, – что богатые торговцы Гринвича были в сговоре с грабителями Блэкхита. Именно поэтому им сходили с рук их преступления. Торговцы покровительствовали разбойникам и за то всегда получали свою долю награбленного золота. Разумеется, им светила бы виселица, если б король узнал об этом, потому они прятали добычу в своих домах. Обычно под половицами. Честное слово! Я сама где-то читала об этом. – Рейчел остановила на мне взгляд. – Серьезно, поверить не могу, что ты ничего об этом не слышала. Здесь многие находят клады в своих домах – ювелирные украшения, антиквариат, всякие разные ценности. Бывает, что и целые состояния.