Гриндер
Шрифт:
— Мальчики, — цыкнула Хелен. — Гейдж, я отдала бумаги Уоррену, когда вошла. Он не впустил бы меня без них.
Уоррен кивнул позади нее, и я испустил огромный вздох облегчения. Все было кончено. Мне просто нужно было пережить эту вечеринку, и тогда мне больше никогда не придется иметь с ней дело.
— Спасибо, — сказал я Хелен. — Только подойдешь к моей дочери, и я отрежу твои гребаные руки. За это я буду счастлив отсидеть в тюрьме, — процедил я Эдкинсу.
Он поднял руки вверх, а затем прислонился спиной к опорам веранды.
—
— Хорошая идея, — сказал тренер, подходя. Он хлопнул меня по спине. — Как насчет того, чтобы я составил ему компанию, чтобы ты мог помочь Летти?
Я кивнул в знак благодарности и побежал через двор туда, где Хелен уже приближалась к Летти, которая прислонилась спиной к ногам Бейли.
— Привет, Скарлетт, — пропела она тем «супер сладким» голосом, который я ненавидел. — Я твоя мамочка.
Я обошел Бейли с боку, и Летти потянулась к моей руке, которую я, не раздумывая, протянул ей в ответ. Я предложил поднять ее, но она покачала головой и осталась на месте, твердо повторяя форму ног Бейли.
— У меня нет мамочки.
Ну, если это не разбило мое гребаное сердце, то я не знаю, что это было.
Улыбка Хелен на миллисекунду погасла.
— Конечно, она у тебя есть. Как ты думаешь, кто я такая?
Летти посмотрела на Бейли, потом на меня, потом снова на Хелен.
— Ты женщина, которая родила меня.
Руки Бейли немного сжались на плечах Летти, без сомнения, ее шатало так же, как и меня.
— Правильно, и это делает меня твоей мамой, — объяснила Хелен, все еще стоя в полный рост, так что Летти пришлось вытянуть шею.
— Мамочки никуда не уходят, — просто сказала Летти, покачав головой. В ее голосе не было ни злобы, ни осуждения — только факт.
— Ну что ж… — Хелен сглотнула. — Разве ты не хочешь мамочку?
Прежде чем я успел остановить этот вопрос, Летти ответила:
— Мне не нужна мамочка. У меня есть Бейли.
Бейли быстро заморгала, и я обнял ее своей другой рукой.
«Все верно. Мы — команда, и ты в нее не входишь, Хелен».
Хелен прочистила горло.
— О, хорошо. Что ж, мне нравится твой замок, — сказала она с улыбкой.
Летти наклонила голову.
— Мне тоже. Папа построил его, а Бейли нарисовала мне дракона. Он будет охранять его, пока меня нет. Но это не замок.
— Не замок? — переспросила Хелен, ее брови не нахмурились из-за того, сколько ботокса ей вкололи.
— Это крепость.
Боже, я любил свою дочь.
— Ох, хорошо, — ответила Хелен, не понимая, что в одном заявлении моя дочь сказала ей все, что ей нужно было знать о своей личности. Она не была чопорной принцессой, она была воином. — Ну, я знаю, что смогу увидеть тебя по-настоящему только один раз, поэтому я подумала, что принесу тебе что-нибудь на память обо мне. Ты не против?
Летти торжественно кивнула, и Хелен протянула ей коробку.
— Все в порядке,
Дочь потянула за конец гигантской розовой ленты, пока она не спала с коробки, а затем сняла крышку.
— Ты что, издеваешься надо мной? — рявкнул я, когда Летти отпрыгнула назад. Бейли подняла ее, держа высоко над землей.
— Что? — спросила Хелен, доставая котенка из коробки. — Я подумала, что у нее должно быть что-то теплое и мягкое на память обо мне.
Я повернулся туда, где Бейли надежно держала ее на руках.
— Могу я остаться на секунду наедине с Хелен, детка?
Она кивнула и отвела Летти достаточно далеко, чтобы у нас было подобие уединения.
— Во-первых, ты какая угодно, только не теплая и мягкая. — Я встал, заслоняя Летти, когда Хелен протянула оранжевого кота ее удаляющейся фигуре. — Во-вторых, если бы ты хоть как-то интересовалась моей дочерью, знала бы, что у нее смертельная аллергия на кошек. Она раздувается, как воздушный шар, пока не перестает дышать.
Хелен моргнула.
— О.
— Да, «о». Может быть, ты бы знала это, если бы была рядом или если бы потрудилась узнать ее получше. Убери отсюда эту гребаную штуку.
Хелен положила кошку в коробку.
— Ты не должен быть таким мудаком, Гейдж. Откуда мне было знать, что у нее аллергия на кошек? Это была случайная ошибка. Может быть, я могла бы подарить ей щенка?
Я усмехнулся.
— Ну, да, конечно, потому что для него мы постоянно находимся дома. Господи, Хелен. Летти путешествует со мной, когда может, потому что, в отличие от тебя, я не могу находиться вдали от нее. Она феноменальна, и ты все упустила. В этом смысле мне тебя жаль.
— Гейдж, она единственный ребенок, который у меня когда-либо будет. Я подписала твои бумаги, но если ты просто дашь мне шанс…
Что ж, у нас была одна общая черта — Летти тоже была бы моим единственным ребенком. Я бы никогда не подверг другого ребенка такой пытке.
— Тогда тебе следовало остаться, или позвонить, или попытаться поддерживать с ней хоть какой-то контакт. Но ты этого не сделала. Ты слишком эгоистична для материнства, Хелен.
— Ну, ты точно знаешь, как все испортить, не так ли, Гейдж. Тебе когда-нибудь приходило в голову, что я думала об этом моменте с тех пор, как узнала, что Сиэтл включен в расписание?
Она выгнула бровь, глядя на меня.
— Тебе нужно хоккейное расписание, чтобы думать о дочери? — это заявление, как бы лишило меня дара речи.
— Что ж, все это происходит не впервые. Как ты думаешь, почему я тебя бросила? Постоянное ворчание. «Я никогда не восстановлю свое плечо» или «Не могла бы ты, пожалуйста, поменять памперс ребенку, у меня только одна рабочая рука». Твое непрекращающееся нытье было тем, что разлучило нас. Ты был настолько погружен в себя, что полностью игнорировал наши отношения.