Гримстоун

Ларк Софи

Свет быстро меркнет. Бледная плоть Дейна светится на фоне черного песка и глубокого сумеречного неба. Я не знаю, есть ли еще кто-нибудь на пляже, и мне все равно. Кажется, ничего не существует, кроме его тепла, его дыхания и его рук на мне.

Он движется вниз по моему телу от грудей к животу, облизывая и целуя, согревая меня всю.

Мои джинсы мокрые и липнут ко мне — он стягивает их только наполовину, прежде чем зарыться лицом между моих бедер. Он делает глубокий вдох, прижимаясь носом к моей киске, и вдыхает, закрыв глаза, наполняя легкие.

— От этого у меня

слюнки текут...

Он лижет меня языком, и его рот более чем влажный, он теплый и тает, как масло, и я вся тоже таю, погружаясь в тепло и мягкость Дейна, которые кажутся потусторонними на фоне холодного песка и кусачих волн, бьющих по нашим босым ногам.

Мои лодыжки связаны джинсами у него за спиной, мои бедра трясутся у его ушей. Он приподнимает мои бедра руками и лижет мою киску, как обеденную тарелку, как будто ему никогда не насытиться.

Он наблюдает за моим лицом, эти золотистые глаза мерцают в темноте, его брови темные и лукавые. У меня никогда не было такой красивой киски, которую ел бы кто-то настолько привлекательный — каждый раз, когда я смотрю на него сверху вниз, меня бросает в дрожь.

Его рот заставляет меня стонать, а его руки на моей коже... С первого раза, когда он прикоснулся ко мне, я поняла, что от этих рук будут проблемы. Он уже знает мое тело так, словно изучал его по учебнику.

Он раздвигает мои половые губки большим и указательным пальцами, глаза загораются дьявольским торжеством, когда он видит пирсинг в моем клиторе.

— Я ждал этого...

Он дразнит своим языком шпильку, слегка щелкая, пока мои ноги не начинают дрожать. Затем обхватывает губами мой клитор и нежно посасывает, в то время как мои глаза закатываются, пальцы ног вытягиваются, а облака над головой вспыхивают фиолетовыми молниями.

Я кончаю и кончаю, обеими руками зарываясь в его волосы, прижимаясь к его лицу, как животное. Слава богу, поднялся ветер, потому что я издаю такие дикие звуки, что мне нужен шторм, чтобы заглушить их.

Я скидываю джинсы и оседлываю лицо Дейна с противоположной стороны, чтобы расстегнуть ему штаны. Его член выпячивается, как белая кобра, весь в венах.

— Срань господня!

Дейн смеется.

— Он огромный, — говорю я, защищаясь. — Я удивлена.

— Ты удивлена? — я не могу видеть выражение лица Дейна, так как нахожусь лицом к лицу с его членом, но в его тоне есть что-то, чего я не совсем понимаю.

Очевидно, его это не беспокоит, потому что он снова зарывается лицом в мою киску, заставляя меня вскрикнуть и схватиться за его член для поддержки. Он такой толстый, что мои пальцы не могут обхватить его полностью. Я едва помещаю его в рот.

Головка его члена тяжелая, теплая и слегка солоноватая от морской воды. Я опускаю его, а не поднимаю, чтобы получить лучший угол обзора, и Дейн издает стон, от которого у меня мурашки бегут от головы вниз по позвоночнику.

Я сжимаю основание его члена и качаю головой вверх-вниз, насколько это возможно, что не очень далеко, его член врезается в заднюю стенку моего горла прежде, чем мои губы приближаются к пальцам.

Тем временем его язык проникает внутрь меня, его руки так крепко

сжимают мои бедра, что я не могу пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы вырваться.

Это не похоже ни на какие шестьдесят девять, которые я знала, потому что я наполовину задыхаюсь, когда кончаю, его влажный рот пожирает мою киску, его член затыкает мне горло. Самым странным образом, легкое удушение — это то, что заставляет меня чувствовать себя так хорошо, вся кровь приливает к моему мозгу и остается там.

Сверкает молния, и хлещет дождь по нашей обнаженной коже. Мое тело такое горячее, что даже дождь вызывает оргазм, дрожь от холода и мурашки от оргазма пробегают вверх и вниз по моим конечностям неразличимыми волнами.

Я раздвигаю ноги, опускаясь на рот Дейна, колени зарываются в песок, когда я трахаюсь с его языком. Я насаживаюсь на его член снова и снова, густая слюна из моего горла покрывает головку, пока она не проскальзывает на дюйм глубже…

Дейн стонет прямо в мою киску, придавленный моим весом. Его бедра приподнимаются, и он проникает глубоко в мое горло, издавая рев, который вибрирует по всему моему телу. Я слегка отстраняюсь, и он извергается на мой язык, пульс за импульсом густой сливочной спермы, так много, что она переполняет мой рот и стекает по его стволу, капая бледными жемчужинами на черный песок.

Я скатываюсь с него и снова поворачиваюсь, так что мы лежим бок о бок на пляже. Следующая волна омывает нас по пояс, что на самом деле полезно как форма мгновенной очистки.

Дейн находит мою мокрую, покрытую песком руку и переплетает наши пальцы.

Мы смотрим на небо кипящего фиолетового цвета, оживляемое то тут, то там вспышками молний, которые освещают облака, когда над заливом раскатывается гром.

— Нам стоит двигаться? — я говорю. — На случай, если нас ударят?

— Месяц назад я бы этого пожелал.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Больше нет?

— Нет, — говорит Дейн, глядя на меня и слегка улыбаясь. — Не тогда, когда все только что стало интересным...

Он переворачивается на бок и касается моей щеки, целуя меня нежнее, чем когда-либо прежде.

Трепет в моей груди и беспокойство в животе — очень плохие признаки.

Никогда раньше я не испытывала ничего подобного к Гидеону. Или к кому-либо еще.

— Что не так? — говорит Дейн, слегка отстраняясь.

— Я боюсь того, как сильно ты мне нравишься.

— Ах, — он кивает, как будто понимает. — Я тоже.

Теперь, когда Дейн поцарапался о песок, я замечаю его солнечный ожог.

— Черт, мне не следовало так долго держать тебя снаружи...

Он качает головой, опускает меня на песок и снова целует.

— Я бы начал весь день сначала, начиная с этой минуты, и ничего не изменил.

Глава 20

Дейн

Расставаться с Реми в наших машинах мучительно. Я хочу отвезти ее обратно к себе домой и сделать гораздо больше, чем нам удалось на пляже, но я на дежурстве всю ночь.