Grim Reaper
Шрифт:
— Может, не стоило исключать? Вы отдаете себе отчет, что уже послали их родственникам документы?
— Лично я, — чиновник, сделал на этом особое ударение, — так вот лично я, против этого возражал.
— Вы знаете, мне совершенно не интересно, возражали лично Вы или нет, меня волнует результат. Чиновник снял очки и старательно протер их салфеткой. Его лицо выражало глубоко оскорбленную невинность…
— Хорошо, — сказал он, закончив протирать стекла, — я сделаю все от меня зависящее, чтобы ваш друг и остальные были восстановлены в списках, и их родные были уведомлены о случившемся… хм-м-м… недоразумении. Изабель внезапно проснулась. В спальне было уже светло, через окно в комнату лилось
— Нет! — крикнула Изабель, и в тот же момент видение рассеялось. Изабель снова оказалась в своей комнате, рядом с ней суетились горничная и тетушка Саския.
— Принеси нюхательную соль, не видишь она в обмороке, — распоряжалась тетушка, укладывая Изабель на кровать. Странно, она не помнила, чтобы с нее вставала…
— Я не в обмороке, Корнелиус он… — пробормотала Изабель, — и потеряла-таки сознание. Он спускался по тропе, петляя между валунами. Под сапогами хрустел щебень, и изредка постреливали ломающиеся ветки. До воды оставалось совсем немного, лишь обойти нависающую над тропой скалу. Корнелиус уже скрылся под нависавшим каменным козырьком, когда у него в ушах отчетливо прозвучал женский голос:
— Нет! — и он был готов поклясться, что это был голос его жены. От неожиданности он замер, словно наткнувшись на незримое препятствие. Но обдумать происшедшее не успел. Какая-то темная масса обрушилась на тропу как раз в том месте, где Корнелиус должен был находиться, если бы внезапно не остановился. Склон был довольно крутой, и эта темная масса по инерции поехала вниз, разворачиваясь и разбрасывая щебень и сучья четырьмя когтистыми лапами. Корнелиус различил бурый мех, массивную лобастую голову с маленькими ушами и казавшийся удивленным взгляд маленьких коричневых глазок. Секунду спустя зверь притормозил свое движение, уцепившись когтями за землю. Корнелиус увидел, как тот поднимается на дыбы, почти доставая головой ветви сосен над тропой. Он явственно различил оранжевые клыки между длинными мясистыми губами, и выстрелил. Корнелиус не целился, стрелял от груди, навскидку, даже не очень осознавая, что делает, сработали вбитые армейским обучением рефлексы. Отдача толкнула его назад, мокрые камни под ногами предательски поддались, он повалился на спину и покатился вниз, к мохнатым когтистым лапам… Сидя у костра, Корнелиус пучком травы стирал с мундира брызги медвежьей крови.
— Это ж надо, — удивленно качал головой Георг — с одного выстрела, в глаз, наповал…
— Повезло, — сухо ответил ван-Вейден, руки у него еще тряслись, и он даже не пытался этого скрывать.
— Похоже, хищник давно здесь промышлял, — сказал подошедший Поттенбакер, — выслеживал одиночек на тропе, давил и утаскивал. Заросли тут густые, а гризли зверь осторожный и сильный, бывает, что и бизонов убивает. Даже удивительно, как он на этот раз промахнулся…
— Вот и не верь после этого индейцам и их предчувствиям, — заметил Георг.
— Случайность, — отмахнулся капрал, — совпадение. Просто ни у нас, ни у техасцев не было лесных охотников, иначе бы они быстро сообразили в чем дело.
— А Виллем?
— Он человек прерий… был. Горы и лес мало знал. На
— Там виргинцы. Много. Кавалерия и рейнджеры. Поднимаются к нам из долины. Не меньше двух взводов, а может и больше. Пока не всех видно.
— Проклятье, — чертыхнулся обычно сдержанный Поттенбакер, — где вахмистр?
— Уже собирает людей к бою.
— Против полуэскадрона? Витт растерянно развел руками.
— Приказал вам распаковать агрегат англичанина и использовать его в бою. Все с удивлением посмотрели на остзейца.
— А я что. Я непричем. Я понятия не имею, что это такое, берите сами этого британца и пусть он вам объясняет, зачем оно нужно и как им пользоваться… Лицо Уизерса выражало крайнюю степень удивления.
— Надеюсь, Вы не предполагаете…
— Это не предположение, это приказ, — капрал был краток.
— Но почему я должен…
— Все Ваши товарищи погибли, Вы живы и Ваш груз цел и в наших руках, подумайте, к каким выводам придут виргинцы? Ваше сотрудничество даст нам шанс оторваться от погони, а Вам избежать близкого знакомства с друзьями и родственниками погибших рейнджеров. Англичанин растерялся.
— Я не могу… Я спал с ними в одной палатке, ел с ними из одного котелка… Это невозможно… Вы не посмеете… Не посмеете? — последняя фраза уже была вопросом, а не утверждением.
— Решать тебе. Могу гарантировать лишь, что приму все меры к тому, чтобы живым ты виргинцам не достался… — обычно бесстрастный голос Поттенбакера стал злым. Серые глаза британца застыли. Потом он негромко и совершенно спокойно произнес.
— Я отказываюсь. Можете меня расстрелять. Капрал ничего не ответил, лишь достал веревку и тщательно связал ему руки за спиной. Потом обратился к стоявшему рядом Георгу.
— Если виргинцы подойдут близко, пристрели его. Тот растерянно кивнул.
— Ну что? — Корнелиус и Витт уже разгрузили ящики и теперь сидели рядом в ожидании распоряжений.
— Придется разбираться самим, — отрезал Поттенбакер. Остзейского ван-Вейден не знал, но догадаться, что Витт сыплет отборными ругательствами было не сложно.
— За дело, — прервал его капрал. В первом ящике оказалась массивная металлическая тренога, второй полностью заполняли винтовочные патроны, аккуратно уложенные в длинные брезентовые патронташи. В третьем среди промасленной бумаги лежал непонятный агрегат, чем-то напоминавший миниатюрную пушку без лафета. На толстом стволе виднелась выбитая надпись: Vickers, Sons & Maxim.
Поттенбакер перебирал листы из принадлежавшего британцу портфеля, который до сего момента хранился у вахмистра. Почему именно их троих Зильбер отправил разбираться с устройством, было понятно. Корнелиус до армии работал механиком и инженером на отцовской лесопилке, капрал Поттенбакер занимался добычей артезианских вод и даже успел поработать на нефтепромыслах в верхнем Огайо, а Витт был корабельным механиком на Балтике. Из всего отряда только они сносно разбирались в механизмах. Пока Корнелиус и Витт устанавливали треногу, капрал старательно сверял изображения на листах с мини-пушкой из третьего ящика. Со стороны ущелья донеслись первые выстрелы.
— Быстрее, — распорядился Поттенбакер, — Витт помоги мне закрепить митральезу на треноге, а ты принеси котелок воды.
— Опять, — только и смог произнести Корнелиус, и, не дожидаясь ответа, снова побежал по тропе к ручью. Тушу гризли он обошел через кусты. Воспоминания о случившемся были слишком свежими. Когда он с водой вернулся наверх, агрегат уже стоял на треноге, а Поттенбакер пытался зачем-то приладить к нему один из патронташей.
— Заливай воду, там сверху горловина… Только тут Корнелиус понял, что массивный ствол представлял собой лишь пустой кожух в верхней части которого располагалась пробка.