Грэйв
Шрифт:
Мимо Макса прошел парень. Макс проследил за ним взглядом, анализируя увиденное. — Лет 25, одет в джинсы и ветровку. В руках кейс. Моя одежда чем-то похожа. Стрижка короткая. Как у меня. Значит особо выделяться не буду. Кейс, конечно, у него паршивенький, простенький дерматин, форму не держит, не чета моему пластику. Но раз здесь с ходят с кейсами, значит мой тоже не артефакт.
Парень подошел к магазину, подергал ручку. Закрыто. Погрустнел. Поглядел по сторонам. Увидел Макса, направился к нему. Макс подобрался. Прикинусь немцем. Турист из Берлина. Нет, из-под Дрездена, из
— Друг, угости сигареткой, чертов магазин, оказывается, в праздник с десяти работает. Еще полчаса до открытия.
Макс машинально протянул пачку, открыв крышку. Парень ловко выудил сигарету, взглянул на название, чему-то кивнул и прикурил от протянутой Максом зажигалки. Затянулся.
Потрясенный Макс никак не ожидал встретить здесь первым именно русского. Настроившись лопотать по-немецки, он вместо этого задал совершенно дурацкий вопрос.
— Слушай, а немцы в городе есть?
И прикусил язык. Эк меня переклинило, более идиотского вопроса даже конченный псих не задаст — запоздало подумал Макс.
Но парень повел себя странно. Не удивился вопросу. Он расхохотался и смеялся довольно долго. Посмотрел на Макса и выдал еще более дурацкий ответ
— Какие немцы, дед, война уже тридцать два года как закончилась. Знаю я этот анекдот.
Макс ничего не понял. Какой я дед, я сейчас выгляжу максимум на 30. И причем здесь тридцать два года. И еще анекдот какой-то.
Вид у Макса был такой обескураженный, что парень его пожалел.
— Тьфу, я-то думал, ты прикалываешься, типа решил разыграть анекдот в лицах. А ты, похоже, его не знаешь. Рассказать?
Макс машинально кивнул
— Слушай. Белорусская деревня, из нее выезжает на велосипеде девочка. Доезжает до леса, а там из-за дерева выходит бородатый мужик с винтовкой и спрашивает — Девочка, немцы в деревне есть? — Какие немцы, дедушка, война уже как тридцать два года закончилась. — Да? А чьи же тогда поезда мы до сих пор под откос пускаем?
И парень опять заржал.
Макс опять ничего не понял. Какая белорусская деревня, какие тридцать два года? Он спросил отсмеявшегося парня.
— Почему тридцать два?
Парень сначала оторопел, а потом что-то понял, опять рассмеялся и ответил.
— Да, развел ты меня. Знаешь ведь анекдот, а так прикинулся, что я поверил, что не знаешь. А тридцать два потому что уже не тридцать один. Тридцать один это вчера было. Ну потому что сегодня 9 мая, День Победы. Уже тридцать два года прошло.
Макс ничего не понимал. Какой Победы? Семьдесят семь минус тридцать два это 45. Ни одной чьей бы то ни было победы в 45-м не было. О чем этот парень говорит?
Макс открыл кейс и вытащил две бутылки пива. Привычно открыл обе друг о друга и протянул одну парню. Тот явно обрадовался, взял, сделал несколько больших глотков. Макс выпил половину бутылки. Протянул парню пачку сигарет, закурили опять. Парень сказал
— А мой дед 9-го мая 45-го как раз в Берлине встретил. Рассказывал, какая тогда красота была — кругом развалины, а все небо в трассерах. Все обнимаются и стреляют в небо, обнимаются и опять стреляют. Ну, давай,
Парень чокнулся своей бутылкой с бутылкой Макса.
Макс в несколько глотков выпил остатки пива. Посмотрел на бутылку, на этикетку. «Сенчу алус» латиницей. Это я уже читал. Еще мелкая латиница. И… Мелкие русские буквы. Русские слова. Цена. Копеек. Министерство. Пищевой. Промышленности. Латвийской. ССР.
Это было не его прошлое. Это было чужое прошлое. Прошлое, в котором СССР победил в 45-м. А не проиграл в 40-м, откатившись за Урал. Здесь Рига — это Латвийская ССР, а не Великая Литва. Здесь все не так. Они здесь все счастливы. Они победители. У них сильная страна.
Макс велел грэйву синтезировать бутылку водки и два стаканчика. Материи в кейсе наверняка хватит, а не хватит, из земли насосет. За такую Победу надо еще выпить, даже если это не его Победа.
— Тебя как зовут?
— Эдик.
— Меня Макс.
Макс открыл кейс, достал стаканчики, бутылку водки.
— Давай, хлопнем по сто за Победу.
Эдик с сомнением посмотрел на Макса и вокруг.
— Слушай, предложение ценное, но не здесь же. Давай ко мне пойдем, я тут неподалеку комнату снимаю. Хозяева еще в пятницу в деревню к родне уехали на сельхозработы по приусадебному участку. Длинные выходные это великая вещь. А они еще отгулы взяли. Назад будут только в воскресенье. Так что надо мной командиров целую неделю нет. Я тут в магазин с утречка вышел, за сигаретами и хлебом. Вон продавщица уже пришла, открывает. Согласен? Ну тогда я быстро.
Эдик удалился, а Макс снова закурил и подсыпал в синтезатор рыхлой земли из-под кустиков. Пригодится.
Через пять минут Эдик вышел из магазина крайне довольный. Кроме распухшего дипломата у него была еще авоська с бумажным кульком с картошкой, две бутылки чего-то молочного и бутылка коньяка.
— Макс, там сегодня бутылки принимают, быстро сдавай наши две пивные. Делов то на минуту, а 24 копейки за минуту неплохая цена. Пять минут — рубль двадцать, в час почти 15 рублей.
Макс уже сто лет не сдавал бутылок, стыдное какое-то было это занятие, но сопротивляться не стал — местные деньги, пусть самые маленькие Максу все равно нужны. Тем более что можно купить на эти 24 копейки, много это или мало, Макс понятия не имел. Послушно взял две пустые бутылки из-под лавочки и пошел в магазин. По пути сообразил, что чем больше бутылок, тем больше денег. Грэйв получил команду развоплотить готовую бутылку водки и стаканы и синтезировать пустые пивные бутылки без пробок, столько, сколько хватит места в синтезаторе.
Войдя в магазин, поставил на прилавок две бутылки и открыл кейс. Там было еще восемь. Продавщица хмыкнула, неодобрительно убрала бутылки в ящик и выдала Максу новенькую бумажку и монету. Макс улыбнулся, виновато развел руки и демонстративно бросил деньги в кейс. Попрощался и вышел к ожидающему Эдику. Грэйв получил команду вернуть в кейс бутылку водки и разобраться с деньгами. Пока хватит пятидесяти бумажек и двадцати монет. Номера на бумажках должны быть разные, менять последние две цифры. И пусть это деньги будут сразу в кошельке каком-нибудь.