Грешные мечты
Шрифт:
Аннабелла потрясенно молчала.
— Знаешь, Аннабелла, — продолжал Синклер, — я люблю Юджинию Бельмонт. Жизнь без нее мне не в радость. Я не хочу расставаться с ней.
— Синклер, я не могу поверить, что ты говоришь серьезно! Мама придет в ярость, когда…
— Я знаю. Но я буду далеко, и мне не придется выслушивать ее возмущенные тирады.
— Зато мне придется!
— Да, но это избавит тебя от выслушивания обвинений в свой адрес. Она забудет о твоих прегрешениях, Аннабелла. И потом, вы займетесь подготовкой к свадьбе, и у вас останется мало времени на посторонние разговоры.
Аннабелла закрыла лицо ладонями. Ее плечи задрожали. Синклер решил, что она плачет. Он не собирался доводить ее до слез. Впрочем, чьи бы то ни было слезы не способны были повлиять на него, заставить его изменить свое решение.
Наконец Аннабелла опустила руки, и Синклер, к своему изумлению, увидел, что она не плачет, а смеется.
— О, Синклер, это превосходно! Это великолепно! Наконец-то я стану любимицей мамы!
У Синклера словно гора упала с плеч. Он вышел из дома Бердоков совсем другим человеком. Почему ему раньше не пришло в голову, что ответственность и высокое социальное положение — еще не повод отказываться от счастья? Он мог исполнять, как и прежде, свои обязанности и при этом жить с Юджинией.
Именно этого и хотел Синклер!
Однако когда он вернулся на барку и спустился в каюту, у него упало сердце. Каюта была пуста. Юджиния и ее вещи исчезли.
А это значило, что она покинула его.
Юджиния бросила взгляд через плечо и вздохнула. Терри не спеша плелся за ней с таким видом, как будто у них была еще уйма времени. Однако уже смеркалось. Юджиния хотела до наступления темноты добраться до городка, чтобы забронировать места в почтовом дилижансе. А потом она сможет закрыть глаза и постараться забыть все события недавнего прошлого.
На ее щеку сел мотылек, и она смахнула его.
Интересно, сколько времени нужно, чтобы исцелить разбитое сердце? Месяц, год, вся жизнь?
— Терри, прибавь шагу!
Терри упер руки в бока.
— Не понимаю, куда ты так торопишься, Джини! Я даже не успел попрощаться с Лиззи.
— Я думала, что ты будешь благодарен мне за это, Терри.
— Ты ничего не понимаешь, Джини, Лиззи была очень добра ко мне. Когда она пришивала пуговицу на моей рубашке, то нечаянно уколола меня иголкой, но я даже не вскрикнул. Как ты думаешь, Джини, это любовь?
— Откуда я знаю, Терри?
— Тебе ли не знать! Ты ведь любишь герцога, правда?
Юджиния открыла было рот, чтобы возмутиться, но слова застряли у нее в горле. А затем из ее глаз хлынули слезы, и она отвернулась.
— Глупости, — выдавила из себя Юджиния.
— Я не идиот, Джини, я все вижу. Герцог тоже любит тебя. Зачем ты бежишь от него? Ты не оставляешь ему шанса.
— Я бегу потому, что у этой любви нет будущего.
— Ну, так поговори об этом с герцогом и…
В этот момент они услышали топот лошадиных копыт. Со стороны шлюза к ним мчался всадник. Юджиния резко повернулась и в сгустившихся сумерках увидела перед собой огромного тяжеловоза Руфуса. На нем восседал герцог.
— Милостивый Боже… — прошептала Юджиния.
Терри, улыбнувшись
— Куда это ты направляешься? — спросил он и все испортил своим надменным тоном.
— Домой! — резко ответила Юджиния.
— А почему пешком? Странное решение. Этот план разработала ты сама или Терри помог?
— Из близлежащего городка в наши края ходит почтовый дилижанс. Мы хотели на него сесть, — холодно сказала Юджиния.
— У меня есть идея получше.
Синклер взял ее за руки, Юджиния хотела высвободить их, но он крепко сжимал ее кисти.
— Юджиния… — начал он, но вдруг замолчал, тряхнув головой. — Нет, так не пойдет! — И Синклер опустился на колени прямо в дорожную грязь, не выпуская ее рук. — Юджиния, я предлагаю тебе бежать со мной в Шотландию!
— Бежать?!
Она с недоверием смотрела на него.
— Ты не поняла! Я прошу тебя быть моей женой, Юджиния. Мы можем обвенчаться за границей, если хочешь, а можем пожениться в Сомертоне. Я попрошу благословить нас всю твою семью — родителей, братьев. Ведь когда мы поженимся, они станут моими родственниками.
Юджиния лишилась дара речи.
— Для того чтобы принять это решение, мне понадобилось немало времени. Я долго сопротивлялся, боролся с собой. Тогда я просто не понимал, в чем состоит мое счастье. А сейчас я прозрел. Я хочу жениться на тебе и прожить с тобой всю жизнь.
— Синклер, — пробормотала ошеломленная Юджиния, — но это… это невозможно. Что скажут люди? Разразится грандиозный скандал. А твоя семья? Она будет, безусловно, против нашего брака. Нет, я не могу допустить, чтобы ты рассорился с матерью и сестрой.
У Синклера похолодело внутри. Он не задумывался о том, что Юджиния может отказать ему по тем же причинам, которые он приводил прежде, отвергая саму мысль о возможности брака. Ему было больно слышать слова Юджинии.
— Я сделаю так, что мои родные будут всегда вежливы и учтивы с тобой. Пусть в душе они будут неодобрительно относиться к нашему браку и не любить тебя — что из того? Нам до этого не должно быть никакого дела. Что же касается скандала, то… Знаешь, скандалы происходят каждый день, они быстро забываются. Новые слухи и сплетни затмевают старые. Когда сплетники увидят, как мы с тобой счастливы, они наверняка почувствуют себя пристыженными и отстанут от нас.
— Они никогда не оставят нас в покое, Синклер, и ты хорошо это знаешь.
— Ну и что из того? Я прослыву свободомыслящим герцогом, рисующим свою жену обнаженной, а ты прославишься в обществе как герцогиня, прабабка которой была любовницей короля. Мы станем гвоздем любого вечера, украшением любого бала, у нас отбоя не будет от приглашений.
Юджиния засмеялась, наконец-то оправившись от шока, в который ее повергло неожиданное предложение Синклера. Волна радости захлестнула ее, вытеснив все сомнения и недоверие. И тут она вдруг вспомнила свое письмо, адресованное подругам по «Клубу охотниц за мужьями».