Грешное желание
Шрифт:
Подхватив Джесси на руки, Клайв опустил ее на ложе из мешков, не прекращая поцелуя. Она льнула к нему и отвечала на поцелуй со всей сладостной страстью, которая, как он с восторгом обнаружил, так легко давалась ей, и ни разу не запротестовала.
Ни когда он опустил ее на спину и встал на колени рядом с ней, ни когда ласкал ее грудь, ни когда гладил живот и нежную кожу бедер, ни когда он скользнул ладонью вверх по внутренней стороне бедра к тому месту, в которое так жаждал войти, и прикоснулся к
Она не только не запротестовала, но и вскрикнула в восторженном удивлении, выгнувшись под его рукой.
Клайв зажмурился, стиснул зубы и резко отказался от борьбы. Он больше не мог сдерживаться. Он должен заполучить ее сейчас или умереть.
И все равно он попытался облегчить это для нее. Даже распростершись над ней и раздвигая коленями ее ноги, он не убирал руку с того места, которое, как он знал, являлось средоточием наивысшего наслаждения для женщины, потирая, лаская, подготавливая ее к своему вторжению.
По тому, как она дрожала и хватала ртом воздух, и по тем несдержанным маленьким толчкам, которыми она отвечала на выпады его языка у нее во рту, он сделал вывод, что она готова, насколько это вообще возможно.
Сердце его колотилось так неистово, что кровь гудела в ушах. Поддерживая свой вес на дрожащих руках, продолжая целовать ее рот, он широко раздвинул ей ноги.
Затем он вошел в нее настолько осторожно, насколько смог. Но когда ее огненная влажность сомкнулась вокруг него, он окончательно утратил самообладание и яростно погрузился внутрь.
Она сжала его и выгнулась под ним, простонав то презренное имя, которое считала его собственным. Но Клайв настолько затерялся в агонии собственного дикого наслаждения, неудержимо устремляясь к сладостному завершению, что не мог сказать, с ним она или нет.
В конце, когда он вскрикнул в удовлетворении, она тоже вскрикнула, задрожав в его объятиях. Вскрикнула ли она от наслаждения или от боли? Боже, он надеялся, что от наслаждения, но в тот момент так выдохся, что сумел лишь в изнеможении рухнуть на нее, натужно дыша.
Лишь некоторое время спустя он пришел в себя настолько, чтобы перекатиться на бок. Приподнявшись на локте, он заглянул в ее лицо.
Глаза ее были закрыты, темные ресницы мягкими полукружиями лежали на щеках, прекрасные волосы в беспорядке рассыпались вокруг головы. Несколько прядей запутались в волосах у него на груди и обвились вокруг руки. Он убрал упавший на лоб локон и оглядел ее прекрасное обнаженное тело с переполняющим душу чувством гордости собственника. Она принадлежит ему. Она его, и он намерен удержать ее.
– Джесси.
Нет ответа. Ее ресницы даже не дрогнули.
– Джесс.
Она не ответила, не пошевелилась. Лишь эта великолепная, мягко вздымающаяся и опускающаяся грудь говорила ему, что она все еще жива. Он в испуге
– Боже мой, – тупо пробормотал он, потом его рот скривился в улыбке. Какой бы реакции он ни ожидал от нее после их любви, но уж точно не тихого посапывания, которое в данный момент доносилось из ее приоткрытых губ.
Он наклонился и поцеловал ее очень нежно, так, чтобы не разбудить, и поднялся на ноги. За пару минут он оделся. Затем поднял ее ночную рубашку и халат, отряхнул от прилипших соломинок и зерна и опустился на колени рядом с Джесси. Приподняв ее в сидячее положение, через голову надел на нее рубашку.
Это разбудило ее.
– Что?..
– Ш-ш, – пробормотал Стюарт, заметив, что она недоуменно моргает. Затем он потянул рубашку вниз, перебросил халат через руку и встал, держа ее на руках.
– Стюарт?
– Тише, дорогая. Я несу тебя в постель.
– О!
Он плечом распахнул дверь, одним словом утихомирил Джаспера и вышел из конюшни. После темноты сарая боковой двор казался утопающим в лунном свете. Он быстро зашагал к дому, прижимая мягкую доверчивую ношу к своей груди. Ее голова покоилась у него на груди, а руки свободно обнимали за шею, и она то просыпалась, то вновь погружалась в полудрему. Сильнейшее чувство покровительства родилось в нем, пока он нес ее в постель, в которой она должна будет спать одна. Не хочется даже думать о том, что будет, если кто-то узнает, что Джесси спала с ним. Поэтому ради ее блага никто не должен узнать этого, пока он не придумает, как разрешить эту проблему.
– Стюарт? – Она приподняла голову с его плеча и снова заморгала.
– Гм… – Он снисходительно улыбнулся.
– Ты был прав.
– Насчет чего, дорогая?
– Второй раз совсем не больно.
– Видишь, я же говорил. Вот подожди, когда попробуешь третий раз…
– Не думаю, что могу… ждать.
Такой захватывающий дух ответ взывал к поцелую. Стюарт остановился, должным образом ответил на этот призыв, затем продолжил путь. Он внес ее в спящий дом, в ее комнату, где раздвинул москитную сетку и положил Джесси на кровать.
Когда он снова поцеловал ее и хотел уйти, Джесси схватила его за рубашку.
– Стюарт. – Она сонно улыбалась ему, уже сворачиваясь клубочком на своей изящной кровати с белоснежным бельем, положив одну руку на подушку под щеку. Придерживая края сетки и глядя на нее, Стюарт думал, что никогда в жизни не видел женщины, которая бы казалась более желанной, чем она в эти мгновения.
– Что такое, дорогая?
– Полагаю, я не пойду за Митча, в конце концов.
– Нет, – твердо сказал он, нахмурившись, несмотря на поддразнивающий блеск глаз. – Полагаю, не пойдешь.