Грешное желание

Робардс Карен

Хорошо, что она могла хоть по этому судить, насколько ее прикосновения воздействуют на него. Если не считать полыхающего синего огня в глазах, лицо его не давало ей никаких подсказок. Только безумный стук сердца давал понять, насколько неистово его желание. Легкая довольная улыбка изогнула губы Джесси, когда она прижала ладонь к этой предательской части его груди. Больше ему никогда не удастся полностью скрыть от нее, что он чувствует.

– У меня ведь есть еще пуговицы.

Голос Стюарта был хриплым. Внимание Джесси было настолько поглощено тем, как колотится его сердце, что прошла секунда-другая, прежде чем смысл этого замечания

просочился в ее сознание.

– Еще?.. – Джесси в замешательстве умолкла, озадаченно подняв на него взгляд. Потом ее лоб разгладился. Ну разумеется, она поняла, что он имел в виду.

Неужели он в самом деле ожидает, чтобы она расстегнула ему брюки? А она хочет? Джесси на мгновение задумалась. О да, хочет!

Опустив руку туда, где его пупок стыдливо выглядывал из-под пояса брюк, она поискала и нашла первую пуговицу. Она была гораздо крупнее, чем костяные пуговки на рубашке, и поэтому с ней, по идее, должно бы легче справиться. Но ее пальцы неловко путались и соскальзывали, и то, что должно было быть легкой задачей, оказалось бесконечно сложным из-за ощущения его твердого мускулистого живота под тканью. Наконец Стюарт отвел ее руки в сторону и сделал дело сам.

Ширинка его брюк раздвинулась, обнажая больше твердой мужской плоти. Поросль волос на груди сужалась в темную стрелу, которая шла через пупок вниз по животу и исчезала там, где брюки все еще скрывали от нее остальное. Мучимая любопытством, она проследовала за ней взглядом, и глаза ее расширились, заметив нечто сильно разбухшее под черной тканью, под самой расстегнутой ширинкой.

Вздрогнув, Джесси зажмурилась.

– Трусишка, – пожурил ее Стюарт. Глаза Джесси оставались плотно зажмуренными. Издав не то раздраженный, не то насмешливый возглас, он стиснул руками ее талию и поднял со своих колен.

Джесси открыла глаза, когда ее резко пересадили на усеянный соломой пол.

– Если мы собираемся продолжить этот интересный эксперимент, то мне нужно снять сапоги, – ответил он на ее вопросительный взгляд. Затем под взглядом онемевшей Джесси он так и сделал. Разувшись, он встал и поднес руки к поясу брюк. Джесси резко зажмурилась, но шорох ткани сказал ей, что он снимает и брюки тоже.

– Открой глаза, Джесси. – В его голосе слышались нотки смеха.

Джесси замотала головой.

– Если ты просто посмотришь, больно ведь не будет, верно? – Может, и нет. Но она просто не могла себя заставить.

– Ну же, Джесс. – Несмотря на мягкость тона, было ясно, что отрицательного ответа он принимать не собирается. Он обхватил ее за руки повыше локтей и поднял с пола, поставив перед собой. В процессе этого, как он, без сомнения, и намеревался, глаза Джесси открылись.

Она твердо удерживала их на его лице.

Он улыбался ей, оказавшись теперь ближе к окну, так, что лунный свет, омывающий это красивое лицо, подчеркивал каждую линию Глаза его светились собственным светом, ярко горя, когда скользили по ней. Рот был искривлен, изогнут в неком подобии улыбки.

По собственной воле ее рука легла ему на грудь, прямо над сердцем. Оно стучало как литавры.

Ей, конечно, следовало бы убрать руку, как только она установила это. Но вместо этого пальцы задержались, плененные ощущением его тела Кожа была такой горячей, а мускулы под ней такими твердыми…

Он взял ее за запястье и повел руку вниз, через середину груди, через живот. Пальцы Джесси дрожали, их покалывало от прикосновения к нему. Трепет пробежал

по позвоночнику.

– Прикоснись ко мне, Джесси, – прошептал он.

Она намеревалась потребовать разъяснений, когда его руки двинулись вверх по ее рукам к плечам, где скользнули под полы халата.

– Ты позволишь мне снять это? – В его голосе по-прежнему слышалась странная хрипотца.

Джесси неуверенно взглянула на него. Но это же Стюарт, ее Стюарт, которого она любит всем сердцем и душой. Чего он от нее хочет, то она и будет делать.

– Да, – прошептала она. Его глаза подбадривающе улыбнулись ей, затем он стащил халат с ее плеч. Ненужный, он упал на пол.

Джесси стояла перед ним в тонком хлопке своей ночной рубашки с высоким воротником и длинным рукавами и понимала, что будет дальше.

– Ты не боишься меня, Джесс?

– Нет. – Они оба шептали. Джесси была околдована горячим, нежным блеском его глаз.

– Позволь мне снять с тебя рубашку.

Его пальцы уже расстегивали маленькие пуговки у шеи.

– Стюарт…

– Я не сделаю ничего против твоего желания. Я просто хочу посмотреть на тебя. Хорошо?

Джесси не могла больше отвергать эти хриплые уговаривания, как не могла перестать дышать. Уже сама хриплость его голоса пробуждала внутри нее трепет. И даже зная, чем должна закончиться эта опасная игра, ее тело снова ожило, нервные окончания затрепетали от предвкушения, груди набухли, соски напряглись. Тянущее ощущение между бедер изменило свою природу, став менее болезненным.

Неужели женщине самой судьбой предназначено хотеть того, что причиняет ей боль?

– Хорошо, Стюарт, – прошептала она и опустила голову. Он усмехнулся:

– Не смотри так испуганно, Джесс. Я не сделаю тебе больно, – выдохнул он и затем потянул ее рубашку вверх, через голову. Она присоединилась к халату на полу.

Джесси стояла, омытая лунным светом, чувствуя себя такой ужасающе уязвимой, как никогда в своей жизни. Никто, кроме служанки, никогда не видел ее совсем без одежды, и Стюарт, – это совсем другое, нежели Тьюди или Сисси. Она инстинктивно подняла руки, чтобы прикрыться, в старом, как мир, женском жесте. Стюарт поймал ее руки и развел в стороны. Его глаза обежали ее тело. Слишком смущенная, чтобы смотреть на свою наготу, она наблюдала за его лицом.

Это лишенное выражения лицо таким и осталось, если не считать сузившихся глаз и крошечного мускула, натянувшего уголок рта.

– Иисусе, Джесси, какая ты красавица. – Он не сводил глаз с ее груди.

Глава 34

Обнаженная, она была самым восхитительным существом из всех, которых Клайву когда-либо доводилось видеть. Омытая лунным сиянием, ее кожа светилась белым, такая бледная и чистая, что ему казалось, что прикоснуться к ней будет почти кощунством. Ее изящные точеные плечи напряженно застыли, гордые и в то же время застенчивые. Ее грудь оказалась еще великолепнее, чем он представлял: крепкие округлые полушария дерзко и своенравно выступали вперед, а ее соски очертанием и цветом напоминали ему спелую клубнику. Талия тонкая, бедра мягко округлые. Посреди женственно выпуклого живота виднелся крошечный, идеальной формы пупок. Нежное средоточие ее женственности было прикрыто скромным треугольником рыжеватых волос. Ее бедра были плотно сжаты, словно она пыталась защититься от него. Ноги были длинными и стройными, с ямочками на коленках и маленькими ступнями.