Грешница
Шрифт:
Осторожное интервьюирование персонала дало необходимую информацию: Тамара Геннадьевна проводит в магазинчике два-три часа ежедневно. Наверное, бутик – четвертый ребенок госпожи Мельник. Иначе она не пестовала бы его так трепетно. К сожалению, ее визиты спонтанны – иногда приезжает рано утром, иногда – к закрытию. Я бы восхищалась этой женщиной. Если бы не одно обстоятельство: много лет назад она оккупировала мужчину, предназначенного мне звездами. Да, мне. Ни капли в этом не сомневаюсь…
Тамару удалось отловить только на третий день слежки. Она выпорхнула из дверей бутика – изящная, роскошно одетая. Интересно, сегодня они завтракали вместе?
Увидев Тамару, я рванула к магазину, удивляясь собственной резвости. Нет, мне не нужен абонемент в «Саванну». Я и так бегаю быстрее гепарда! Правда, все воробьи разлетелись, ошарашенные хрустом моих суставов.
– Тамара Геннадьевна! Давайте поговорим! Стойте! Подождите!
Увидев меня, противница изменилась в лице. Ее прямо-таки перекосило от страха. Если Тамара уже делала ботокс и рестилайн – все усилия ее личного косметолога сейчас пошли насмарку.
– Вадим! – взвизгнула женщина, и могучий охранник тут же вырос из-за ее спины. Он схватил меня за плечи. – Вадим, убери эту настырную девицу!
И меня убрали. К счастью, без помощи монтировки или револьвера. Вадим просто оттащил «настырную девицу» в сторону. Метров двадцать пролетела, не касаясь тротуара. Как во сне – невесомое парение, радость свободного полета.
– Еще раз увижу – придушу, – сквозь зубы пообещал мне Вадим.
Быть придушенной не входило в мои ближайшие планы. Я затаилась под ивой, усеянной клейкими листочками: наблюдала за бегством врага. Тамара и охранник сели на этот раз в «Ауди-ТТ». Мадам лихо развернулась, шины автомобиля прошуршали по асфальту. Теперь я не видела ее лица – оно было скрыто огромными солнцезащитными очками. Но эта стерва, безусловно, меня боится. В глазах Тамары горел откровенный ужас, когда я прыгнула к ней на крыльцо.
Ну и отлично! Надеюсь, теперь она оставит меня в покое.
Глава 21
Заблуждения Льва Таирова
Ирина рыдает на кровати. Я обнаружила подругу в ее квартире – принесла мясо и фрукты с базара, собиралась забить холодильник. А тут – всемирный потоп.
– Ириша, ты почему не на работе? Что случилось?
– Он все-таки меня уволил!
– Таиров?
– Да!
Я обессиленно опускаюсь на кровать рядом с Иришей. Сумки оттянули мне руки, на ладонях – бордовые следы. Напоминаю сама себе орангутанга. Не хватает лишь хвоста.
– Но ведь мы все продали! – Моему возмущению нет предела. – Все, что он на тебя повесил! Все, что никогда не было бы продано, если б не наша энергия и удачливость! Как же так?!
– Он предложил мне написать заявление об уходе. Иначе бы он уволил меня ввиду абсолютной профнепригодности. Я написала.
Ириша убирает мокрую подушку, вытирает
– Зачем! Почему ты сдалась? И откуда взялась формулировка о профнепригодности? Мы же все продали!
– Ты продала, Юля, ты! Даже умудрилась впарить Кумраеву недостроенный коттедж. Я удивляюсь! Как тебе удалось?
– Волшебная удача. Он почему-то зациклился на мысли, что этот участок у него обязательно захочет купить строительная компания «Спектрал».
– С какой стати?
– «Спектрал» возводит неподалеку торговый молл «Бумеранг». Ну и что? Вероятность призрачна. Но Кумраев посчитал иначе. Я его даже отговаривала, как честная. Но не переубедила.
– Нам же лучше!
– Считай, мы ему отплатили. Он истратил три миллиона на покупку кота в мешке.
– Юля, потрясающе. И как у тебя получается! Ну вот, в том-то и дело, что все объекты продала ты, а не я.
– Какая разница?
– Кто-то сообщил Таирову о твоей причастности к продажам. Мол, пока Римашевская ковырялась в офисе, подруга выполняла ее работу. И Таиров взбесился! Обзывал меня лентяйкой, тунеядкой, занимающей чужое место! Предлагал взять на работу тебя.
– Вот уж спасибо!
– Короче, теперь я безработная. – Ириша шмыгнула красным носиком. – Вот. Одинокая безработная мать. Мне уже выдали расчет. И где искать работу? Никто ведь не возьмет. Я постоянно беру больничный по уходу за ребенком… Да и талантов у меня никаких… Ы-ы-ы…
Ирина уткнулась лицом в подушку и самозабвенно завыла.
Сердце разрывается в клочья. Ненавижу Таирова, ненавижу Римашевского, бросившего Ирину одну с ребенком, ненавижу государство, выплачивающее одиноким матерям пособие размером сто пятьдесят рублей в месяц! Вымирающая нация не должна разбрасываться женщинами, готовыми совершить подвиг – в одиночку вырастить ребенка. Но страной управляют небожители, давно решившие все свои личные проблемы. Какое им дело до нас, земных обитателей?
– Не плачь, зайчик! Подумай. Тебе заплатили комиссионные за две квартиры. Выдали расчет. Плюс отдадут проценты за коттедж. На сколько хватит, а? Посчитай! Месяца на три-четыре – точно!
– Все комиссионные принадлежат тебе. Ты их заработала.
– Ира, мы трудились тандемом. Ты отправляла ко мне клиентов! У тебя отличные организаторские способности. И я не возьму ни копейки.
– Конечно, не возьмешь. Я знаю. Ты вон опять нам тонну еды притащила. Мы сидим у тебя на шее. Я чувствую себя пиявкой, присосавшейся к подруге. Мы не даем тебе жить!
– Мне моя жизнь нравится. За исключением отдельных нюансов – ты знаешь, о чем я. А так – все прекрасно. Посмотри в окно! Какое яркое солнце, какое чистое небо! Скоро лето! Аня подрастает. Ты – красавица. Жить – здорово! И вместе мы горы свернем!
Но мой бушующий оптимизм наталкивается на гранитную глыбу Иришиного несчастья. Наверное, я растение, капуста. Достаточно солнечному лучу упасть на меня – и сердце зашкаливает от безудержной радости существования.
– Спасибо, – жалобно всхлипывает Ирина. – Сходи в садик, а? Я в таком виде…
– Нет, дорогая. Сейчас ты встанешь с кровати и пойдешь за Анечкой.
– С красным лицом!
– Так приведи его в порядок! Конечно, натерла на лбу мозоль о подушку. Нечего истерики закатывать по столь ничтожному поводу. Уволили так уволили. Найдем тебе другую работу. Гораздо лучше – там никто не будет тебя третировать и унижать. Будешь лететь в офис на крыльях. И делать то, к чему у тебя лежит душа.