Грешница

Левитина Наталия Станиславовна

Под аккомпанемент изумительных признаний я провалилась в сон. В фиолетовой темноте кто-то мягко провел по векам пушистой лапкой, бестелесные феи, похожие на медуз, витали вокруг, дотграгиваясь волшебными палочками до пульсирующих разноцветных пузырей, и те со звоном лопались. Где-то высоко в небе бесшумно сиял праздничный фейерверк и молча осыпался вниз неоновыми искрами. Тьма сгущалась, стала чернильной, но вдруг кто-то отодвинул ее в сторону, как театральный занавес. Передо мной появилась Марго.

– Надеюсь, этот тренинг пробудит в тебе амбиции, – строго

сказала она.

Мамочка явно переусердствовала с тональным кремом и губной помадой. Алый рот кривился и растекался по лицу. А ведь обычно макияж Марго безупречен!

Вздрогнув, я проснулась и тут же села в кровати. Никиты рядом не было. Часы на стене показывали половину седьмого.

– Никита! – позвала я. – Ау! Ты где, милый?

Обернувшись в простыню, прошмыгнула в ванную. Пусто. В прихожей – тоже. На тумбочке не лежали его сигареты, на кресле – брюки и джемпер. Дубленка не висела на плечиках в шкафу. Никита и его вещи испарились.

Я села на кровать и замерла в прострации. Попыталась спокойно все обдумать. Мой жених исчез. Его одежда – тоже. Напрашивается единственное объяснение: за окном гостиницы зависла летающая тарелка, и спящего Никиту, разложив на атомы, забрали инопланетяне. Они же прихватили его амуницию…

Но эта версия выглядит слегка фантастичной.

Тогда… Ах, я все поняла! Пока я спала, в номер пробрались захватчики, посланные фирмами-конкурентами, и похитили гендиректора успешной, динамично развивающейся компании «Фростком». И сейчас, наверное, мучают мою кровиночку, заставляя подписывать всякие документы и вымогая Особый Рецепт Заморозки Шпината…

Но если и эта гипотеза неверна, то остается единственное объяснение: мужчина получил желаемое и предпочел убраться без выяснения отношений.

Нет! Нет! Нет!

Ведь я – «девушка, о которой он мечтал всю жизнь»!

Почему же он сбежал?!!

Ошарашенная, потрясенная, я неподвижно сидела на кровати. Нахлынули мысли, понеслись каменистым, грязным потоком – как сель в горах. Я выставляла на их пути хлипкие дамбы: «он выскочил на минутку», «сейчас он вернется с букетом роз!». Но время шло, а Никита не возвращался.

В семь часов вечера в номер постучали. Запахнув простыню, как римскую тогу, я открыла. Горничная. Пятидесятилетняя тетка в синем платье с белым воротничком.

– Извините, вы не съезжаете?

– Что?

– Если вы остаетесь, нужно будет оплатить еще одни сутки.

Внезапно из моих глаз хлынули слезы. Я и не знала, что способна так молниеносно, без подготовки организовать тропический ливень. Я всхлипывала, размазывала слезы по лицу, меня била дрожь.

Горничная нерешительно мялась на пороге. Она взглянула в глубь комнаты, туда, где виднелась разоренная постель. На ее лице возникло выражение сочувствия.

– Обидел? – осторожно предположила она. – Сбежал?

– Нет, он не мог так поступить со мной! – давясь слезами, объяснила я. – Неужели он просто бабник? Альфонс? Нет, нет, нет! Я не верю! Он другой,

он не такой, как все!

Горничная смотрела на меня с жалостью и немного виновато. Невыполненный долг (уборка номера) барабанной дробью подгонял ее. Но она не решалась выставить за дверь клиентку, бьющуюся в судорогах безутешного горя.

Я поняла, что пора и честь знать. Чемодана не было, сборы заняли три минуты. И еще целых полтора часа я просидела в холле гостиницы, вздрагивая каждый раз, едва в стеклянных дверях возникал мужской силуэт. Надеялась вновь увидеть Никиту. Надеялась, он вернется…

Не помню, как на автобусе доехала домой. Два часа пути провела в тумане. Ребра трещали под ударами сердца, налившегося болью и дикой обидой, на щеках пылали раскаленные дорожки слез.

Я пыталась культивировать в себе ростки цинизма, чтобы посмотреть на ситуацию другими глазами. Чем вы, собственно говоря, недовольны, девушка? Вас сводили в кино, покормили в ресторане, обслужили по первому разряду в шикарном гостиничном номере. Чего еще желать? На что обижаться? Не каждый мужчина готов так щедро потратиться ради секса с девицей, вовсе не похожей на топ-модель или голливудскую звезду.

Если бы Никита на самом деле относился к разряду альфонсов, то в холле гостиницы меня бы взяла в тиски охрана, требуя оплатить номер. Да, жиголо не стал бы тратить кровную сотню евро, чтобы на пару часов оккупировать гостиничную кровать. Он оставил бы счет даме, решив, что достаточно истратил в кинотеатре и ресторане!

Никита этого не сделал. Я не понесла материальных издержек. Впрочем, гендиректор АО «Фростком», несомненно, достаточно богат, чтобы оплатить любую свою прихоть. И кого волнует, что мое сердце превратилось в изодранные лохмотья?

Но я же не мечтала о пустом развлечении! За несколько часов знакомства с Никитой целая жизнь пронеслась передо мной: я видела нас на Елисейских Полях и себя – на пороге роддома с кружевным свертком, затем представляла веселую, дружную семью, штурмующую горнолыжную трассу, а на десерт – любовалась поджарым стариком, трогательно целующим супругу в морщинистую щеку. (Нет, не в морщинистую. Я бы обязательно сделала круговую подтяжку. А Никита бы меня отговаривал, утверждая, что и в семьдесят, и без подтяжки я остаюсь его богиней!)

Почему-то с другими мужчинами фантазии не выходили за рамки кратковременного физиологического приключения. Никого прежде я не видела в роли отца моих детей. Каждый бойфренд к моменту знакомства со мной успевал накопить неподъемный воз недостатков, и у меня даже мысли не возникало о долгосрочном проекте.

У Никиты не было недостатков. Любое его слово отзывалось во мне сладостным восторгом. Мое сердце подстраивалось под ритм его сердцебиения. Он все делал изумительно: придержал за плечо, когда мы переходили дорогу, в ресторане дотянулся через стол, чтобы убрать прядь с моей щеки… Он так смотрел на меня, что я чувствовала – говорить и делать можно абсолютно все. Это будет уместно, красиво, и только лишь потому, что это говорю и делаю я, а не другая женщина.