Грешница
Шрифт:
– Побывать во всех мирах просто невозможно. И десяти жизней не хватит. К тому же каждый из них таит свои опасности: не зная местных обычаев и законов, можно лишиться головы или того хуже. В каждом мире своя магия, своя религия, свой общественный строй. Любая ошибка может привести к гибели. Есть миры, в которых магов и волшебных существ истребили еще в начале времен. А есть такие, в которых невозможно жить… Магма, поражающие воображение существа, токсичный воздух… Или, наоборот, огромные океаны, которым нет конца, золотой песок, чистое небо
Я много путешествовала. Нельзя описать уникальность каждого из увиденных мною миров – надо просто увидеть самому. Я видела города, что находятся на спинах невероятных размеров китов. Видела людей, способных бороздить бескрайнее небо на диковинных летательных аппаратах. Видела существ, которые могли покидать свою телесную оболочку и путешествовать по миру в виде фантомов. Я проникала в древние захоронения вымерших рас и гробницы королей, видела горы золота и несметные сокровища, держала в руках драгоценные камни размером с кулак. А какие артефакты можно найти, если забраться в самые темные и нелюдимые уголки Спирали!..
Перед глазами мальчика возникали яркие картины ее путешествий, а в груди надувался воздушный шарик искреннего восторга. Как же здорово… И он тоже когда-нибудь… собственными глазами…
– Однажды меня занесло в Карадос – древний город, в мире на окраине Спирали. В нем проживало множество могущественных колдунов, наделенных тайным знанием Медичес – материальных заклинаний. Говорят, боги разгневались на них из-за их непомерной гордыни. Земля разверзлась и поглотила Карадос, обрекая тем самым его жителей на мучительную смерть. Некогда шумный, сытый, богатый город стал всеобщей могилой.
Вспомнив, зачем она туда спускалась, Сантера довольно зажмурилась. Прикоснулась пальцами к всегда теплой поверхности браслета, грубо вытесанного из человеческой кости. Какую службу ей сослужила эта безделушка – не описать словами. Ради него стоило рисковать жизнью и лезть в тот кошмарный зловонный ад.
– Я потратила неделю, чтобы обыскать руины и найти браслет, в который главный жрец Карадоса запечатал свою Искру. Ума не приложу, как ему это удалось… Судя по легендам, в тот миг, когда солнце навек погасло для жителей города, он испугался, что все знания его народа будут утеряны, и сделал все, чтобы однажды кто-то нашел браслет и возродил их магию. Эй, ты спишь?
Геберт спокойно лежал на диване, закрыв глаза и свернувшись клубком. До Сантеры донеслось легкое сопение. Мальчишка заснул, утомленный занятиями и длинным красочным рассказом.
– И для кого я распиналась?
Из рюкзака неохотно вылез голем. С трудом взлетел, то и дело попадая в воздушные ямы, долетел до хозяйки и опустился на протянутую ладонь. Там он взъерошил куцые крылышки и с любопытством посмотрел на Сантеру.
– Интересный паренек, не правда ли? – обратилась к нему она. – Я думаю, мне не придется больше скучать.
Голем не ответил. Лишь его глаз с сеткой лопнувших капилляров выражал полное согласие с хозяйкой. Впрочем,
– Знаешь… хорошо, что он уснул. Я так голодна.
Геберт проснулся из-за неуютного чувства, будто что-то попало ему в нос. При этом таинственное нечто жутко ворочалось и щекотало крылья носа короткими жесткими щетинками. Подняв веки, он увидел крылатый глаз, с удобством расположившийся у него на лице. Размером и формой глаз напоминал человеческий, но был багрово-красным, с синим треугольным зрачком, шершавым веком и облезлыми крылышками.
Геб вскрикнул, взмахнул рукой, попытался попасть по жуткому видению или хотя бы прогнать его. Глаз не пропал. Он просто отлетел в сторону и приземлился на стол.
Мальчик ошарашенно огляделся. За окном вставал рассвет. Сантеры в комнате не было. Потрепанный рюкзак лежал в углу, на столе кроме глаза лежали неубранные книги и изрисованный листок – Геб так и не смог понять, что ведьма пыталась изобразить.
Не найдя гостью в своей квартире, он решил зайти к учителю. Глаз полетел за ним, а потом и вовсе уселся на его плече. Мальчик осторожно спихнул его пальцем, затем еще раз, но видение с редким упорством возвращалось на место. Пришлось оставить все как есть.
Зайдя к учителю, Геб аккуратно переступил через стопки книг у порога и только тогда услышал голос ведьмы, доносившийся из кухни.
Сантера в полном одиночестве стояла посреди кухни и пела удивительно высоким голосом, дирижируя тарелкой, зажатой в руке. Когда Геберт подошел ближе, она, не прекращая петь, мотнула головой, приглашая к столу. Пока мальчик ел похлебку, ведьма принялась домывать посуду, продолжая мурлыкать себе под нос.
– Красиво поешь, – отметил Геб, рассматривая карманницу.
На Сантере красовался потертый розовый фартук с пышными оборками по краям и голубым слоником на груди. Откуда этот яркий кошмар взялся у мастера, он не знал. Старый маг вполне мог его купить для себя.
Сантера лишь пожала плечами:
– Ты не слышал настоящего пения. Вот моя мать умела и любила это делать. Она часто пела колыбельные мне на ночь. Те просто завораживали своей загадочной глубокой красотой. Даже странно… Я почти не помню ее лица. Только голос…
Сказав это, девушка как ни в чем не бывало принялась напевать другую песню. А Геб налил себе еще одну порцию горячей похлебки.
– Я вижу, вы подружились.
Геберт сначала не понял, о чем она, – оказалось, о глазе, который продолжал сидеть у него на плече, с нездоровым интересом следя за тем, как мальчик ест.
– Что это за штука?
– Мой голем. Обычная глиняная болванка, в которую я поместила некоторые полезные заклинания. Также это средство коммуникации. И с его помощью я делаю разрыв ткани материи.
– А он не того…
– Не бойся, не укусит. Он даже неживой. Просто в него заложено, чтобы он на все реагировал как живое существо.