Грешная
Шрифт:
Она должна выбраться отсюда.
Она должна убежать.
Но она не могла найти Вилдена, который должен проводить её до машины, и она не хотела выходить на улицу одна.
Она заметила дамскую комнату Хастингсов справа от кухни.
Дверь была приоткрыта, а свет выключен.
Она проскользнула внутрь, но когда она стала закрывать дверь, чья-то нога преградила ей путь.
Это
— Эй!
Он казался раздраженным.
— Что происходит?
Эмили издала тихий писк и метнулась в угол, сложив руки на груди.
Дамская комната была больше, чем большинство остальных ванн, с небольшим местом где можно присесть, декорированным зеркалом и отдельной комнатой для туалета.
От тяжелого, надоедливого жасминового запаха свечи на туалетном столике наступал легкий приступ тошноты.
Айзек не последовал за ней в угол.
Он остался у двери, он стоял очень прямо и неприступно.
— Ты ведешь себя как... сумасшедшая, — сказал он.
Эмили осела вниз на персиковую кушетку и подобрала крошечную стрелку на своих чулках, слишком нервничала чтобы отвечать.
Ее тайны мучительно пульсировали в ней.
— Ты смущена что была замечена со мной? — продолжал Айзек.
— Это потому что я сказал девочке Спенсер, что мой папа поставщик провизии? Мне не следовало этого говорить?
Эмили закрыла глаза ладонями.
Она не могла поверить, что Айзек считал её странное поведение следствием своей ошибки.
Опять.
Чувство страха медленно осело вокруг её плеч как лист.
Даже если ей удастся пройти это испытание, будет ещё одно, а за ним ещё одно.
И в конце концов, там будет А... Йен.
А сейчас, когда Йен сбежал, он был способен на что угодно.
"Это предупреждение", написал он ей после того, как они встретились с Майей в китайском ресторане.
Эмили была точно там, где Йен хотел её видеть.
Только если она всё не исправит.
Эмили подняла взгляд на Айзека, в горле стоял ком.
Она должна покончить с этим быстро, это как снять пластырь.
— Помнишь девочку из ресторана "Китайская Роза"? — вымолвила она.
Айзек глядел на неё безучастно, пожав плечами.
Эмили глубоко вздохнула.
— Мы с ней когда-то... встречались.
Дальше
Она рассказала, как поцеловала Эли в седьмом классе, когда они сидели в её домике на дереве.
И как она почувствовала влечение к Майе, опьяненная её банановой жвачкой.
Она объясняла про записки от А, как она пыталась встречаться с Тоби Кавано, чтобы доказать себе, что ей нравятся парни, как фотография их с Майей целующихся вышла наружу на встрече по плаванью и как об этом узнала вся школа.
Она поведала Айзеку о "Трёх шагах", реабилитационной программе для людей с неправильной ориентацией, на которую её записали собственные родители, и что настоящей причиной её поездки в Айову было то, что её родители не принимали её такой, какая она есть.
Она так же рассказала, что познакомилась в Айове с девушкой по имени Триста, и её тоже поцеловала.
Когда она закончила, то взглянула вверх на Айзека.
Он весь позеленел, его нога нервно стучала по полу... или даже раздражённо.
Эмили опустила голову.
— Я пойму, если ты больше никогда не захочешь со мной разговаривать.
Я не хотела тебя обидеть — я просто думала, что ты возненавидишь меня, если узнаешь.
Но даже если я тебе не рассказывала об этом — все, что я сказала ранее о своих чувствах к тебе, что я хочу, чтобы ты был моим парнем, что ты мне действительно нравишься, все это — правда.
Я думала, это невозможно, поскольку у меня нетрадиционная ориентация, но, видимо, это не так.
В маленькой комнате было тихо.
Даже вечеринка, казалось, утихла.
Айзек двигал руками по кромке галстука.
— Так это значит, что ты бисексуалка? Или что?
Эмили впилась ногтями в роскошные шёлковые подушки.
Было бы гораздо легче, если бы она сказала, что она нормальная, а всё, что произошло между ней, Майей, Эли и Тристой было ужасной ошибкой.
Но она знала, что это неправда.
— Я не знаю, кто я, — тихо ответила Эмили.
— Я бы хотела, но я не знаю.
Может, мне просто нравятся... люди.
Может, это просто человек, неважно, какого он пола.
Айзек опустил взгляд.
Он выпустил маленький, глубокий вздох.
Когда Эмили услышала, как он поворачивается, её грудь отчаянно пульсировала.
В одну секунду, Айзек мог развернутся, выйти за дверь и исчезнуть навсегда.